Псалом 31: Прощен!
Какое счастье обрести прощение! Это чувство не поддается описанию. Это облегчение от снятого с плеч тяжкого бремени, от выплаченного долга, очистившейся совести. Вины не осталось, война окончена, наступил мир. Для Давида это означало, что его великое преступление прощено, грех покрыт, обвинение снято, и дух его освободился ото лжи. Для верующего наших дней это означает большее, нежели просто списание его греха; то было в рамках ветхозаветных представлений об искуплении. А в наш век верующий знает, что его грехи всецело удалены от него и навеки погребены в океане Божиего забвения.
31:1−2 В Рим 4:7−8 апостол Павел цитирует стихи 31:1−2, чтобы показать, что оправдание обреталось по вере, а не от дел даже в ветхозаветный период. Однако эти доводы заключаются не столько в том, что говорит Давид, сколько в том, о чем он умалчивает. Он не говорит о праведнике, который заслужил бы спасение, был достоин его. Давид говорит о грешнике, который был прощен. И он ни словом не упоминает о делах, живописуя блаженство человека, которому отпущены беззакония. С помощью Святого Духа Павел делает отсюда вывод, что Давид говорит о блаженстве человека, которому Бог вменил праведность совершенно независимо от дел (Рим 4:6).
31:3−4 Далее Давид переходит в минорный лад. После того как Давид совершил прелюбодеяние с Вирсавией и подстроил смерть Урии, он неизменно отказывался исповедаться в своем грехе. Видимо, он надеялся, что со временем все «быльем порастет» и делал вид, будто бы ничего и не было. Однако в своем упрямом непризнании греха Давид действовал против Бога и вопреки собственному благу. Физически он превратился едва ли не в калеку, а причиной тому были страдания неисцеленного духа. Давид понимал, что рука Бога тяготела над ним, останавливала его и препятствовала ему во всех начинаниях. У него больше ничего не получалось. Зубчатые колеса жизни никак не сцеплялись друг с другом. Беззаботные дни кончились, и продление существования стало для него таким же неприглядным, как безводная пустыня.
31:5 Через год таких терзаний нераскаянности Давид, в конце концов, пришел к той точке, где сумел выговорить два слова, которых так долго ждал от него Бог — «я согрешил». Затем вся постыдная история вышла наружу, как гной из нарыва. Теперь уже не осталось места для попыток что-то приукрасить, смягчить или оправдываться. Давид наконец назвал грех его настоящим именем — грех мой... беззакония моего... преступления мои. Как только он исповедался, у него сразу возникла уверенность, что Господь простил ему вину греха.
31:6 Его духовный опыт молитв, не остававшихся без ответа, подсказал ему молиться о том, чтобы все люди Божиего народа точно так же уверились в своем Господе. Те, кто живет в общении с Господом, будут спасены в бедственное время. Поток многих вод никогда не затопит их.
31:7 Тот, кто недавно был таким черствым и нераскаянным, теперь сокрушается и кается. С горячей благодарностью он признает, что Бог — покров его, его защита от бед, Тот, Кто окружает его радостями избавления.
31:8−9 Существует вопрос, приведены ли в стихах 8 и 9 слова Давида или Господа. Если мы истолкуем их как наставления Давида, то, по мнению Джея Адама, они напоминают нам, что «естественный отклик на прощение состоит в том, чтобы помогать другим людям, делясь с ними своим опытом и, в особенности, советами, когда они в беде». Если же мы примем другую точку зрения, то это слова Господа, отвечающего на благодарную хвалу Давида обетованием руководить им и наставлением о необходимости постоянного послушания. Отец приготовил пир для вернувшихся блудных сыновей. Он обещает им впредь руководить ими на жизненном пути и давать личные советы относительно всех решений на этом пути. Но звучит и слово предостережения. Не будьте как конь, рвущийся вперед без команды, как лошак несмысленный, упрямо отказывающийся идти вперед, сколько бы его ни понукали. Обоим этим животным нужна не только узда, но и удила, чтобы они стали кроткими и послушными. Верующий должен быть настолько восприимчив к руководству Господа, чтобы никогда не возникало нужды в строгом Божием наказании для его вразумления.
31:10−11 По убеждению Давида, праведный человек во всем превзойдет нечестивого. Здесь даже и сравнивать нельзя. Много скорбей — таков удел, достающийся нечестивому. Но смиренного верующего окружает милость Господа. Поэтому только справедливо, чтобы праведные веселились о Господе, радовались и торжествовали.