3. ТРЕТЬЯ РЕЧЬ ВИЛДАДА (глава 25)
Это короткое вмешательство Вилдада в «обмен речами» свидетельствует о том, что у него аргументы в споре с Иовом иссякли. Он уже не пытается доказать Иову (главы 8, 18), что речи того «пусты» и необдуманны, но сосредоточивается на теме величия Бога, противопоставляя ему ничтожность и греховность всех людей вообще, а не только Иова и прочих «беззаконников». Вероятно, в этом и выразилась последняя попытка Вилдада убедить Иова в бессмысленности его стремления: не человеческому существу, нечистому по природе своей, добиваться от Всевышнего установления сроков «судебного разбирательства».
Иов 25:1−3. Бог правит вселенной, и иначе как с благоговейным страхом нельзя относиться к Нему, Который есть источник мира, т. е. порядка и гармонии в мироздании, говорит Вилдад. Нет числа небесным силам, которыми Он управляет, и по Его велению свет солнца восходит над всем сущим.
Иов 25:4−6. Далее Вилдад повторяет мысли Елифаза, дважды уже высказанные тем (сравните 4:17−18; 15:14−16). Человек (буквально енос, т. е. слабый смертный человек; толкование на 4:17) не может быть правым пред Богом, и чистым не может быть тот, кто рожден женщиною (синоним все той же человеческой слабости, к которому прибегал и сам Иов; сравните 14:1).
Луна… несветла, по сравнению с солнцем, свет которого отражает; и звезды нечисты пред очами Его (в этом образном выражении может подразумеваться, что блеск Божией славы затмевает блеск звезд; сравните со словами Елифаза в 15:15 о «нечистоте небес в очах Его»). Уничижительными сравнениями в адрес человека (червь… моль) Вилдад подчеркивает малость его, которая просто исключает для него возможность «судиться» со всемогущим Творцом.
Направленная прежде всего против Иова с целью пробудить в нем осознание полного своего ничтожества, речь Вилдада звучит, однако, впустую; точнее, он, как сказали бы теперь, «ломится в открытую дверь»: ведь факт несравненного Божиего величия, как и всепроникающего действия греха в мире, никогда и не отрицался Иовом.
Краткий обзор речей Елифаза, Вилдада и Софара свидетельствует о них как о никчемных советниках. В речах их не чувствуется сострадания. Ни один из них не обращается к Богу с молитвой об Иове. Боль и отчаяние его как бы проходят мимо их сознания. (Да они, видимо, и не вслушивались в то, что говорил он, а упивались собственными речами, которые звучали все агрессивнее.) В речах троих четко прослеживается тенденция защитить свою позицию и всячески принизить Иова, с целью скорее обескуражить его чем поддержать. Они не допускают и мысли о собственной неправоте, даже когда факты вопиют против того, что они утверждают. Увы! «Советники» такого рода никогда не переводились в мире.
