из пустынной Селы на Сионскую гору.
что выпали из гнезда,
будут дочери Моава
у бродов Арнона:
среди ясного полдня
стань нам тенью ночной,
спрячь изгнанников,
не выдавай скитальцев.
укрой их в своем шатре от напасти!»
Но гибель минует и пройдет опасность,
не станет тех, кто попирал землю.
и поистине в шатре Давидовом сядет
судья, что стремится к правосудию,
для которого привычна справедливость.
до чего же он собой гордится!
Его заносчивость, гордость и надменность —
одна похвальба пустая.
о Моав, весь он скорбит!
Где же изюм из Кир-Харешета?
Увы, только стоны изнуренных…
виноградники Сивмы погибли,
а ведь они вождей народов с ног валили!*
Их отборные лозы достигали Язера,
их побеги оплетали пустыню,
разрастались, за море тянулись.
о виноградниках Сивмы;
вас, Хешбон и Эляле, орошу слезами:
нет больше у вас жатвы,
окончен ваш праздник урожая.
на земле, некогда плодородной;
в виноградниках смолкли песни,
утихли радостные крики;
не топчут в давильнях винограда,
прекратил Я праздник виноградарей.
о Кир-Харешете душа рыдает.
но только себя изнурит напрасно,
молясь в своих святилищах без толку.
— Пройдет еще три года
(года, которые наемники служат),
и будет унижена слава Моава;
при всем его многолюдстве
мало что останется от его мощи.