В былые времена, когда колено Ефремово говорило,
прочие внимали с благоговением
и высоко почитали ефремлян в Израиле,
но те навлекли на себя вину, Ваалу поклоняясь,[1]
и жизнью самой поплатились.
Однако и ныне они продолжают грешить;
идолов отливают из серебра,
делают себе истуканов по вкусу своему;
а ведь всё это лишь поделки ремесленников.
Они говорят: «Кто приносит жертву,
пусть целует тельцов».[2]
Потому исчезнет народ сей, как туман утренний,
как роса, что истаивает на заре,
как мякина, уносимая ветром с гумна,
или же дым, уходящий через решетку.[3]
«Но еще со дней твоего пребывания в Египте
Я, ГОСПОДЬ, — Бог твой.
Ты не должен был знать
никакого иного бога, кроме Меня,
и без Меня нет у тебя Спасителя.
Заботился[4] Я о тебе в пустыне,
в краю палящего зноя.
Обретя хорошие пастбища,
они стали есть досыта,
а насытившись, стали превозноситься[5]
и забыли Меня.
Теперь Я буду для них подобен льву,
леопарду буду подобен,
что у дороги притаился,
словно детей лишившаяся медведица,
наброшусь на них,
переломав ребра, грудь им распорю,
вырву сердца их неверные
и пожру их на месте, как львица;
так звери дикие будут рвать их на части.
Погубило тебя, Израиль, то,
что ты пошел против Меня, Заступника своего![6]
Где теперь твой царь,
который мог бы помочь тебе?
И где те князья в каждом городе вашем,
о которых говорили вы:
„Дай нам царя и князей“?
Во гневе Своем давал Я царя вам
и в ярости отнимал его.
Нечестие Ефрема в свитке связанном описано,[7]
в котором все записи о грехе его хранятся.
Муки роженицы постигают его,
но ума у него, как у дитяти малого, недостает:
время родов уже настало,
но никак не выйдет он из утробы.
Должен ли Я искупить его, спасти
от власти Шеола?[8]
Избавлю ли его от смерти?
Смерть, где жало твое?
Где, Шеол, пагуба, что несешь ты с собой?
Нет больше жалости во Мне! »[9]
Сколько бы ни цвел он среди тростника,[10]
в свой срок налетит ветер восточный,
буря ГОСПОДНЯ из пустыни,
и высохнет источник его,
иссякнет его колодец.
Не оставит Господь в хранилище Своем
ничего из столь желанного Ефрему.
