Столкновение
Павел, устремив взор на синедрион, сказал: мужи братия! я всею доброю совестью жил пред Богом до сего дня (23:1)
Никогда не боявшийся и не поворачивавший назад из-за возможного столкновения, Павел постоял мгновение, «устремив взор на синедрион», а потом начал говорить. «Устремив взор» — перевод греческого atenizō, что означает «пристально глядеть на», «остановить взгляд на» или «внимательно смотреть». Некоторые рассматривают эти слова как еще одно доказательство плохого зрения у Павла; другие предполагают, что он старался узнать кого-то из присутствующих. Но более важно то, что взгляд Павла был осознанно прямым. Он знал, что не виновен ни в каких проступках, и с ним была его полная уверенность в Боге. Поэтому он не съеживался от страха или чувства вины.
Павел начал речь, неожиданно обратившись к ним «мужи братия» (в греческом тексте говорится «мужи, братия»). Общепринято было обращаться к синедриону со словами: «Начальники народа и старейшины Израильские» (Деян 4:8) или «мужи братия и отцы» (Деян 7:2). Но Павел, в отличие от Петра или Стефана, был тесно связан с синедрионом. Он, без сомнения, знал многих из его членов и когда-то, по-видимому, сам был членом синедриона (ср. Деян 26:10). Среди них некоторые могли быть учениками Гамалиила. Конечно же, многие из них были собратьями фарисеями. Несомненно, он работал с некоторыми из них, чтобы искоренить христианскую церковь. Все эти связи с синедрионом побудили его обратиться к ним, как к равным.
Еще больше привело в замешательство синедрион смелое утверждение Павла: «Я всею доброю совестью жил пред Богом до сего дня». Как могли засвидетельствовать те, кто знал его, им всегда руководило желание быть угодным Богу (ср. Флп 24:16; Гал 1:14; Флп 3:6). Сделав такое заявление, Павел поставил членов синедриона в затруднительное положение. Поскольку он действовал в покорности Богу, то, выступая против него, они, по сути, боролись против Бога.
То, что Павел «с доброю совестью жил пред Богом», не означает, что все его поступки всегда были праведными. Это означает, что Павел не чувствовал вины за все, что он совершил, несмотря на обвинения синедриона. Необходимо отметить, что совесть не определяет, есть ли поступки нравственно справедливые или нет, — совесть Павла когда-то позволяла ему преследовать христиан. Совесть — это способность, которая выносит нравственное суждение о поступках человека (Рим 2:14−15). Но она делает это, основываясь лишь на наивысших нормах нравственности и поведения, осознаваемых человеком. Следовательно, совесть не является ни голосом Бога, ни чем-то безошибочным. Совесть, не знающая библейской истины, совершенно не обязательно будет выносить правильные суждения (ср. 1Кор 4:4). До обращения совесть Павла была такой.
Возможно, что совесть повреждена, бездействует или даже разрушена. В Библии говорится о немощной совести (1Кор 8:7, 10,12), оскверненной совести (Тит 1:15), порочной совести (Евр 10:22) и наихудшей из всех — сожженной совести (1Тим 4:2), — совести, настолько покрытой рубцами из-за привычности греха, что она больше не отвечает и не реагирует на божественную истину. Очевидно, что совесть, находящаяся в одном из этих состояний, не всегда правильно будет оценивать происходящее.
С другой стороны, Библия хвалит добрую совесть (1Тим 1:5, 19; Евр 13:18; 1Пет 3:16, 21), непорочную совесть (Деян 24:16) и чистую совесть (1Тим 3:9; 2Тим 1:3). Такая духовно здоровая совесть происходит от прощения греха на основе искупительной работы Христа (Евр 9:14; Евр 10:22). Совесть христиан, знающая нормы Слова Божия, способна правильно оценивать их поступки. Так что христиане должны укреплять свою совесть, постоянно обращаясь к истинам Священного Писания. Павел имел такую полностью и правильно информированную совесть, и она не обвиняла его. (Для основанного на Библии изучения вопроса о совести см. John MacArthur, The Vanishing Conscience [Dallas: Word, 1994].)
Конфликт
Первосвященник же Анания стоявшим перед ним приказал бить его по устам. Тогда Павел сказал ему: Бог будет бить тебя, стена подбеленная! ты сидишь, чтобы судить по закону, и, вопреки закону, велишь бить меня. Предстоящие же сказали: первосвященника Божия поносишь? Павел сказал: я не знал, братия, что он первосвященник; ибо написано: «начальствующего в народе твоем не злословь» (23:2−5)
Оскорбленный смелым утверждением Павла о доброй совести, «первосвященник же Анания стоявшим перед ним приказал бить его [Павла] по устам». Ананию не следует путать с бывшим первосвященником Анной (Лк 3:2). Анания правил в течение одиннадцати или двенадцати лет, начиная с 47 года по Р. Х., и был одним из наиболее жестоких, злых и коррумпированных священников, когда-либо занимавших эту должность. Как свидетельствует Иосиф Флавий, он крал у обычных священников десятины, которые должны были причитаться им, и избивал каждого, кто протестовал против этого (Antiquities 20.9.2). Он без колебаний использовал насилие для достижения своих целей; несколькими годами ранее римляне подозревали его в соучастии в злодеяниях, совершенных против самаритян. Они послали его в Рим, чтобы он предстал перед императором Клавдием, но он был оправдан (Antiquities 20.6.2−3). Еврейские националисты ненавидели первосвященника за его сильно выраженную проримскую позицию. Когда в 66 году по Р. Х. вспыхнуло еврейское восстание против Рима, Анания был убит иудейскими повстанцами (Wars 2.17.9).
В соответствии со своим жестоким, склонным к насилию характером Анания стоявшим перед ним приказал бить Павла по устам. Глагол, который переведен как «бить» (греческое tuptō), означает больше, чем просто удар по лицу. Такое же слово использовано в Деян 21:32, когда речь идет об избиении толпой Павла и избиении римскими солдатами Иисуса (Мф 27:30).
Рассерженный возмутительным нарушением Ананией иудейского закона, Павел парировал: «Бог будет бить тебя, стена подбеленная!». По-видимому, Павел вспомнил осуждение Иисусом Христом фарисеев, когда Он назвал их «окрашенными гробами» (Мф 23:27). Однако более вероятно, что это намек на осуждение Иезекиилем ложных пророков как обмазанных грязью стен, обреченных утонуть в потоке божественного осуждения (Иез 13:10−16).
Поскольку Павел даже формально не был обвинен в преступлении, а тем более осужден за какое-нибудь из них, его нельзя было избивать на законном основании. Он гневно упрекнул Ананию: «Ты сидишь, чтобы судить по закону, и, вопреки закону, велишь бить меня». Павел был больше возмущен из-за презрения к закону, чем из-за боли, причиненной самим ударом.
Некоторые задаются вопросом, как согласовать сильные выражения Павла с его заявлением перед коринфянами: «Злословят нас, мы благословляем» (1Кор 4:12). Они указывают на пример Иисуса Христа, который «будучи злословим... не злословил взаимно; страдая, не угрожал» (1Пет 2:23). Когда Иисус Христос был обвинен в нарушении закона, Он просто спросил: «Если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?» (Ин 18:23).
Ответ, конечно же, заключается в том, что Павел не был Иисусом Христом. Иисус был безгрешным Сыном Бога. Павел, хотя, без сомнения, и был самым благочестивым из когда-либо живших людей, все-таки был грешником. Он ярко описал свое сражение с пребывающим в нем грехом в Рим 7:14 и далее; данный случай — один из тех, когда плоть взяла верх.
Потрясенные язвительным упреком Павла, направленным против первосвященника, «предстоящие же сказали: первосвященника Божия поносишь?». «Поносишь» — перевод греческого loidoreō, что означает «упрекать», «оскорблять» или «ругать». Это слово использовано в Ин 9:28, когда иудейские руководители оскорбляли и высмеивали святого человека, которого исцелил Иисус. Павел использовал его в 1Кор 4:12, чтобы описать понятие, противоположное благословению. Петр использовал его, чтобы описать злословие против Иисуса (1Пет 2:23). Происходящее от этого глагола существительное дважды используется в Новом Завете и оба раза при перечислении пороков, которые характеризуют неверующих (1Кор 5:11; 1Кор 6:10). Имя прилагательное, происходящее от этого глагола, также дважды используется в Новом Завете. В 1Тим 5:14, когда о злоречии говорится как о делах сатаны, а в 1Пет 3:9 содержится запрет христианам поступать таким образом.
Использование слова loidoreō показывает: люди чувствовали, что использование Павлом сильных выражений не было каким-то просчитанным тактическим ходом, чтобы воспользоваться преимуществом из-за нарушения Ананией закона, но было простым выражением гнева. Это было в некоторой степени, как он сам признал в ст. 5, нарушением Божия закона. Несмотря на то что первосвященник был злым человеком и позорил занимаемую им должность, он по-прежнему занимал положение, которое давало Богом предписанную власть. Его следовало не оскорблять, а уважать (ср. Втор 17:8−12). «Первосвященник находится перед Богом. Оскорблять его, особенно когда он исполняет свои обязанности, это богохульство» (H. Hanse, loidoreō, in Gerhard Kittel, ed., Theological Dictionary of the New Testament [Grand Rapids: Eerdmans, 1967], 4:293−94).
А поскольку Павел был смиренным человеком, он немедленно признал свою ошибку, восклицая: «Я не знал, братия, что он первосвященник; ибо написано: “начальствующего в народе твоем не злословь”». Он извинился за свою вспышку, вызванную Ананией, несмотря на то что она была спровоцирована незаконным приказом первосвященника ударить его. Он быстро признал, что нарушил данный Богом запрет злословить против правителя (Исх 22:28). Он даже процитировал это место, чтобы показать свое уважение и покорность Слову Божию. Павел отреагировал так, как должен был отреагировать зрелый христианин. Он видел свой грех относительно святости Бога, а не отрицательных качеств первосвященника. И когда он осознал свой грех, он немедленно признал его и покорился власти Священного Писания. Христиане, которые будут так же относиться к греху в их жизни, спасут себя от многих наказаний (ср. 1Кор 11:31).
Скептики считают невероятным, что Павел мог не узнать первосвященника. Существуют различные толкования его слов: «Я не знал, братия, что он первосвященник». Некоторые видят в них еще одно доказательство того факта, что у Павла было плохое зрение, утверждая, что Павел не мог определить, кто говорил. Другие предполагают, что Павел был настолько зол, что не остановился, чтобы посмотреть, кому он говорит. Третьи полагают, что Павел говорил с иронией; поскольку Анания поступал не так, как должен был поступать первосвященник, для чего Павлу было узнавать его? Но самое простое, непосредственное объяснение — это принять слова Павла такими, какие они есть. Поскольку он редко посещал в последние годы Иерусалим, то вполне мог не знать, как выглядит Анания. Это подтверждается тем, что это было не официальное собрание синедриона, а неформальная встреча где-то вне форта Антония. Павел мог бы узнать первосвященника, если бы тот был одет в первосвященнические одежды и сидел на своем официальном месте.
Каким бы ни было объяснение того, что Павел не узнал первосвященника, он не использовал это для своего оправдания. Признавая свою ошибку, Павел принял на себя ответственность за свои слова. Такая смиренная, неагрессивная позиция — признак духовного верующего.
Победа
Узнав же Павел, что тут одна часть саддукеев, а другая фарисеев, возгласил в синедрионе: мужи братия! я фарисей, сын фарисея; за чаяние воскресения мертвых меня судят. Когда же он сказал это, произошла распря между фарисеями и саддукеями, и собрание разделилось. Ибо саддукеи говорят, что нет воскресения, ни Ангела, ни духа; а фарисеи признают и то и другое. Сделался большой крик; и, встав, книжники фарисейской стороны спорили, говоря: ничего худого мы не находим в этом человеке; если же дух или Ангел говорил ему, не будем противиться Богу. Но как раздор увеличился, то тысяченачальник, опасаясь, чтобы они не растерзали Павла, повелел воинам сойти взять его из среды их и отвести в крепость (23:6−10)
Столкновение Павла с первосвященником убедило его, что он не будет честно выслушан синедрионом. Поэтому Павел, узнав, «что тут одна часть саддукеев, другая фарисеев, возгласил в синедрионе: мужи братия! я фарисей, сын фарисея; за чаяние воскресения мертвых меня судят». Как было отмечено выше, две главные религиозные фракции доминировали в синедрионе: саддукеи и фарисеи. Эти две фракции пребывали в социальных, политических и богословских разногласиях друг с другом.
Сам будучи сыном фарисея, Павел обратился к ним за поддержкой. Он воскликнул: «За чаяния воскресения мертвых меня судят». Воскресение Иисуса Христа — центральная истина христианства. Павел утверждал, что проблема заключалась в его убежденности в этой истине и ее провозглашении (ср. Деян 24:21). Вера в воскресение была распространена среди христиан и фарисеев, в отличие от саддукеев.
Обращение Павла разожгло пламя тлеющей богословской напряженности между саддукеями и фарисеями. Лука отмечает, что когда Павел «сказал это, произошла распря между фарисеями и саддукеями, и собрание разделилось». Для читателей, которые не знают о различиях между этими двумя группами, Лука кратко характеризует их. Саддукеи, объясняет он, «говорят, что нет воскресения, ни Ангела, ни духа; а фарисеи признают и то и другое». Саддукеи считали заслуживающим доверия лишь Пятикнижие. Они отвергали любые предположения о загробной жизни (ср. Мф 22:23−33), утверждая, что об этом ничего не говорится в Пятикнижии. Фарисеи, напротив, верили в воскресение и загробную жизнь. Таким образом, их вера была более совместима с христианством, чем убеждения саддукеев. Ф. Ф. Брюс отмечает, что «саддукей не мог стать христианином, не отказавшись от характерных особенностей богословской позиции своей группы; фарисей же мог стать христианином и оставаться фарисеем — по крайней мере в первые десятилетия христианства» (The Book of the Acts. The New International Commentary on the New Testament [Grand Rapids: Eerdmans, 1971], 453). Священное Писание упоминает о фарисеях, которые стали христианами, в том числе о Никодиме (Ин 3:1) и других (Деян 15:5), но ничего не сказано о саддукеях.
Обращение Павла вызвало замешательство среди собравшихся. Встав на защиту собрата фарисея, «книжники фарисейской стороны спорили, говоря: ничего худого мы не находим в этом человеке; если же дух или Ангел говорил ему, не будем противиться Богу». Богословский спор между двумя группами был таким ожесточенным, что фарисеи были готовы защищать Павла от саддукеев.
Лисий, должно быть, наблюдал за этим со всевозрастающим разочарованием, поскольку разногласия усиливались. Даже поставив Павла перед наивысшим иудейским судом, он не приблизился к пониманию того, какое же преступление совершил апостол. Наконец, «как раздор увеличился, то тысяченачальник, опасаясь, чтобы они не растерзали Павла, повелел воинам сойти взять его из среды их и отвести в крепость». И снова римляне должны были спасать Павла от его собственного народа, который ненавидел его так, как ненавидел Иисуса Христа.
Утешение
В следующую ночь Господь, явившись ему, сказал: дерзай, Павел; ибо, как ты свидетельствовал о Мне в Иерусалиме, так надлежит тебе свидетельствовать и в Риме (23:11)
Ради его собственной безопасности римляне содержали Павла в крепости форта Антония. Находясь один в своей камере, апостол были физически разбит, обескуражен и не уверен в своем будущем. Но «в следующую ночь» после безуспешного рассмотрения синедрионом его дела Господь явился ему. Как и ранее в моменты, когда Он был необходим (ср. Деян 18:9; Деян 22:17−21), Господь лично явился Своему слуге.
Он начал утешать Павла, призывая его быть мужественным. Бог милостиво успокаивал Своих удрученных слуг, поэтому Священное Писание называет Его «Бог всякого утешения» (2Кор 1:3). Коринфянам Павел писал:
[Бог] утешающий нас во всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих! Ибо по мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше» (2Кор 1:4−5).
Позже во Втором послании к коринфянам Павел писал, что он исполнен утешения (7:4), потому что Бог утешает смиренных (7:6).
Господь также похвалил Павла, напомнив ему: «Ты свидетельствовал о Мне в Иерусалиме». Павел успешно выполнил задачу, которую поручил ему Господь в этом городе.
В заключение Господь дал Павлу надежду. Он пообещал ему, что его жизнь не оборвется в Иерусалиме, но что он сможет осуществить свое желание (Рим 1:9−11; Рим 15:23) свидетельствовать и в Риме. Это милостивое обещание будет поддерживать Павла во время многих испытаний, которые он переживет, прежде чем попасть в Рим.
Ниспосланная Богом защита
С наступлением дня некоторые Иудеи сделали умысел и заклялись не есть и не пить, доколе не убьют Павла. Было же более сорока сделавших такое заклятие. Они, придя к первосвященникам и старейшинам, сказали: мы клятвою заклялись не есть ничего, пока не убьем Павла. Итак ныне же вы с синедрионом дайте знать тысяченачальнику, чтобы он завтра вывел его к вам, как будто вы хотите точнее рассмотреть дело о нем; мы же, прежде нежели он приблизится, готовы убить его. Услышав о сем умысле, сын сестры Павловой пришел и, войдя в крепость, уведомил Павла. Павел же, призвав одного из сотников, сказал: отведи этого юношу к тысяченачальнику, ибо он имеет нечто сказать ему. Тот, взяв его, привел к тысяченачальнику и сказал: узник Павел, призвав меня, просил отвести к тебе этого юношу, который имеет нечто сказать тебе. Тысяченачальник, взяв его за руку и отойдя с ним в сторону, спрашивал: что такое имеешь ты сказать мне? Он отвечал, что Иудеи согласились просить тебя, чтобы ты завтра вывел Павла пред синедрион, как будто они хотят точнее исследовать дело о нем. Но ты не слушай их; ибо его подстерегают более сорока человек из них, которые заклялись не есть и не пить, доколе не убьют его; и они теперь готовы, ожидая твоего распоряжения. Тогда тысяченачальник отпустил юношу, сказав: никому не говори, что ты объявил мне это. И, призвав двух сотников, сказал: приготовьте мне воинов пеших двести, конных семьдесят и стрелков двести, чтобы с третьего часа ночи шли в Кесарию. Приготовьте также ослов, чтобы, посадив Павла, препроводить его к правителю Феликсу. Написал и письмо следующего содержания:
Клавдий Лисий достопочтенному правителю Феликсу — радоваться. Сего человека Иудеи схватили и готовы были убить; я, придя с воинами, отнял его, узнав, что он Римский гражданин. Потом, желая узнать, в чем обвиняли его, привел его в синедрион их и нашел, что его обвиняют в спорных мнениях, касающихся закона их, но что нет в нем никакой вины, достойной смерти или оков. А как до меня дошло, что Иудеи злоумышляют на этого человека, то я немедленно послал его к тебе, приказав и обвинителям говорить на него перед тобою; будь здоров.
Итак воины, по данному им приказанию, взяв Павла, повели ночью в Антипатриду. А на другой день, предоставив конным идти с ним, возвратились в крепость. А те, придя в Кесарию и отдав письмо правителю, представили ему и Павла. Правитель, прочитав письмо, спросил, из какой он области, и, узнав, что из Киликии, сказал: я выслушаю тебя, когда явятся твои обвинители. И повелел ему быть под стражею в Иродовой претории (23:12−35)
Здесь мы находим Павла в трудных обстоятельствах. Он был ложно обвинен, избит, арестован, заключен в тюрьму, и против него был составлен заговор. Однако Бог спасет его при помощи не сверхъестественного чуда, а провидческого управления обстоятельствами.
Ситуация, в которой оказался Павел, очень похожа на ситуацию, в которой был другой Божий человек, Давид. С ним также обращались несправедливо, и против него был составлен заговор, — но он многократно испытал Божие провидческое освобождение.
В первый раз Давид появляется в библейском повествовании в 1Цар 16, когда он был помазан на царство вместо непокорного Саула. Однако пройдет много лет, прежде чем он начнет править. В течение значительной части этого времени он подвергался незаконным преследованиям со стороны безумно завистливого царя, которому служил.
Сотрудничество Давида с Саулом началось, когда благодаря промыслу Божию он был избран придворным музыкантом (1Цар 16:14−18). Его искусная игра на арфе успокаивала взволнованный дух царя. В результате Саул очень полюбил Давида и сделал его своим оруженосцем (1Цар 16:21). Вскоре после этого Давид спас Саула и Израиль от постоянных врагов — филистимлян. Бесстрашно приняв вызов сильнейшего из них, могучего Голиафа, Давид убил его в поединке (1Цар 17:17−51). Испуганные филистимляне были затем разбиты израильтянами (1Цар 17:52). Саул вознаградил Давида, сделав его командующим армией (1Цар 18:5).
Но восторженное отношение Саула к Давиду очень скоро сменилось подозрением и завистью, поскольку Давида восхваляли сильнее, чем Саула (1Цар 18:6−9). Всю оставшуюся жизнь Саул безуспешно стремился убить его. Потерпев неудачу в попытке лично убить его (1Цар 18:10−11), Саул понизил его в должности и изгнал из дворца. Он надеялся, что Давид погибнет в сражении с филистимлянами (1Цар 18:17, 21), но ловкость Давида и победа в битве принесли ему еще большее уважение (1Цар 18:30).
Тогда Саул приказал своим слугам умертвить Давида (1Цар 19:1 и далее). Лишь вмешательство сына Саула Ионафана (1Цар 19:1−7), его дочери Мелхолы (1Цар 19:11−17) и его наставника Самуила (1Цар 19:18−24) спасло жизнь Давида. Но с этого момента и до смерти Саула в сражении с филистимлянами Давид был преследуемым беглецом. Во время этого трудного и опасного периода Давид оставался верным Саулу (1Цар 24:2 и далее; 1Цар 26:2 и далее; ср. 2Цар 1:1 и далее) и пользовался ниспосланной Богом защитой (1Цар 23:14, 24−28; 1Цар 28:1−2; 1Цар 29:1−11).
Трудности Давида не закончились со смертью Саула. Северные колена отвергли его как царя, отдав предпочтение сыну Саула Иевосфею (2Цар 2:8−9). Давиду потребовалось несколько лет гражданской войны, чтобы объединить весь народ под своим управлением. И даже после своего восшествия на трон он сталкивался с другими значительными трудностями. Совершив предательство, вызывающее жестокое разочарование, его сын Авессалом поднял против отца бунт, в котором принимали участие пользовавшиеся доверием Давида советник Ахитофел и племянник Давида Амессай. Не успел закончиться один бунт, как вспыхнул другой (2Цар 20:1 и далее). Однако во всех трудностях Давида, как царя, Бог провидчески защищал его.
Находясь в темнице, апостол Павел мог размышлять об опыте Давида. Возможно, он думал о словах из псалма 55, записанного Давидом, когда он бежал от Саула в филистимский город Геф.
Помилуй меня, Боже! ибо человек хочет поглотить меня; нападая всякий день, теснит меня. Враги мои всякий день ищут поглотить меня, ибо много восстающих на меня, о, Всевышний! Когда я в страхе, на Тебя я уповаю. В Боге восхвалю я слово Его; на Бога уповаю, не боюсь; что сделает мне плоть? Всякий день извращают слова мои; все помышления их обо мне — на зло. Собираются, притаиваются, наблюдают за моими пятами, чтобы уловить душу мою. Неужели они избегнут воздаяния за неправду свою? Во гневе низложи, Боже, народы. У Тебя исчислены мои скитания; положи слезы мои в сосуд у Тебя, — не в книге ли они Твоей? Враги мои обращаются назад, когда я взываю к Тебе, из этого я узнаю, что Бог за меня. В Боге восхвалю я слово Его, в Господе восхвалю слово Его. На Бога уповаю, не боюсь; что сделает мне человек? На мне, Боже, обеты Тебе; Тебе воздам хвалы, ибо Ты избавил душу мою от смерти, да и ноги мои от преткновения, чтобы я ходил пред лицом Божиим во свете живых (Пс 55:2−14).
В этом псалме выражена уверенность Давида в Божией заботе о нем, несмотря на агрессивные притеснения со стороны людей. Павел также только что испытал трудности. Его попытка снискать расположение евреев христиан в Иерусалиме (Деян 21:20 и далее) закончилась бунтом, в котором он едва не был убит. Его попытка защитить себя перед разъяренной толпой, которая схватила его в храме, также закончилась бунтом (Деян 21:27 и далее). Его появление перед наивысшим иудейским судом закончилось беспорядками. И хотя он не был обвинен ни в каком преступлении, Павел оставался под римским арестом.
Как и ранее в моменты затруднений (Деян 18:9; Деян 22:17−21), Сам Господь явился Павлу (Деян 23:11), чтобы утешить его, поддержать и дать надежду. Он пообещал Павлу, что тот не будет убит в Иерусалиме, но останется в живых, чтобы свидетельствовать однажды в Риме. Господь укрепил надежду Павла в этом обещании, провидчески спасши от заговора с целью убить его.
Этот отрывок Священного Писания не содержит никаких доктринальных истин или практических наставлений; он просто рассказывает о событии, которое произошло в жизни Павла. Однако никакое другое место в Священном Писании не может более ясно проиллюстрировать Божие провидение.
Божие провидение — это Его владыческое управление естественными обстоятельствами для исполнения Своей воли. Оно также ясно проиллюстрировано в Ветхом Завете в Книге Есфирь, где Бог провидчески защитил Свой народ Израиля от несущих разрушения врагов. Божие провидение составляет суть таких известных и внушающих уверенность стихов, как Флп 4:5−7; Евр 13:6; Лк 12:22−34.
Волнующее провидческое освобождение Богом Павла разворачивается в трех сценах: составление заговора, его обнаружение и срыв.
Составление заговора
С наступлением дня некоторые Иудеи сделали умысел и заклялись не есть и не пить, доколе не убьют Павла. Было же более сорока сделавших такое заклятие. Они, придя к первосвященникам и старейшинам, сказали: мы клятвою заклялись не есть ничего, пока не убьем Павла. Итак ныне же вы с синедрионом дайте знать тысяченачальнику, чтобы он завтра вывел его к вам, как будто вы хотите точнее рассмотреть дело о нем; мы же, прежде нежели он приблизится, готовы убить его (23:12−15)
На следующий день, после того как Павел предстал перед синедрионом, некоторые иудеи, расстроенные тем, что Павлу удалось сохранить свою жизнь, составили заговор с целью убить его. Они «заклялись не есть и не пить, доколе не убьют Павла». Эта клятва показывает серьезность их намерений. Дословный перевод греческого текста такой: «они прокляли себя» (ср. Гал 1:8−9), таким образом навлекая на себя божественное наказание, если они не сумеют выполнить свою клятву. Они, по-видимому, говорили такие слова: «Пусть Бог сделает с нами это и более того, если мы будем есть или пить что-либо до тех пор, пока Павел жив» (ср. 1Цар 14:44; 2Цар 3:35; 2Цар 19:13; 3Цар 2:23; 4Цар 6:31).
Эта сцена — трагическое напоминание о смерти Иисуса Христа. И Иисус, и Павел были евреями, проповедниками Благой Вести своему народу и не были виновны ни в каком преступлении. Однако против обоих были составлены заговоры, оба предстали перед зашедшим в тупик синедрионом и оба были узниками в форте Антония. Павел действительно разделил «участие в страданиях Его» (Флп 3:10; ср. Гал 6:17).
Почему же иудеи отнеслись с такой жестокой враждебностью к тому, кто не совершал никаких нарушений иудейского закона, кто любил их и провозглашал им спасение через Мессию, Иисуса Христа? Павел дает ответ во 2Кор 4:4: «Бог века сего ослепил умы [неверующих], чтобы для них не воссиял свет благовествования о славе Христа, Который есть образ Бога невидимого». Они были настолько обмануты, что оказались неспособны отличить истину, и подняли сатанинское восстание. Это восстание берет начало на небесах. Люцифер, не удовлетворенный своим положением наиболее возвеличенного из всех Существ, созданных Богом, восстал против Бога (Ис 14:12 и далее; Иез 28:12 и далее; Откр 12:3−4, 7−9). Оно продолжилось в саду, когда он искушал Адама и Еву. Их ослушание привело к греховности всего рода человеческого. Намереваясь сорвать Божий план искупления (ср. Быт 3:15), сатана безуспешно пытался уничтожить народ Мессии, Его род и, наконец, Самого Мессию. Но он был окончательно разбит спасительной работой Иисуса Христа на кресте и триумфальным воскресением. С тех пор он стремился заставить замолчать проповедников Благой Вести. Заговорщики были жертвами обмана сатаны, желая, чтобы их использовали, чтобы заставить замолчать спасительную Благую Весть, убив самого эффективного христианского проповедника.
Лука рассказывает, что «было же более сорока сделавших такое заклятие». Они знали, что не могут рассчитывать на то, что римляне казнят Павла, поскольку не было никакого требующего смертной казни преступления, в котором можно было бы обвинить его. Не хотели они и рисковать, давая возможность Павлу снова выступить, опасаясь, что он мог склонить общественное мнение на свою сторону. Поэтому они решили взять дело в свои руки. Более сорока человек было необходимо, поскольку Павла будут тщательно охранять римские солдаты. То, что многие из заговорщиков были бы, без сомнения, убиты в столкновении, говорит об их фанатизме (ср. Ин 16:2). То, что в заговоре приняли участие многие, могло послужить тому, чтобы отвести любые подозрения от конкретного человека.
Чтобы обеспечить успех заговора, заговорщики нуждались в помощи синедриона. Они пришли к первосвященникам и старейшинам, которые, будучи саддукеями, больше стремились помочь. Важно, что книжники, которые в основном были, как и Павел, фарисеями и выступили в его защиту, не участвовали в заговоре. Заговорщики сначала проинформировали синедрион о своих намерениях: «Мы клятвою заклялись не есть ничего, пока не убьем Павла». Затем они сообщили о роли синедриона в заговоре: «Ныне же вы с синедрионом дайте знать тысяченачальнику, чтобы он завтра вывел его к вам, как будто вы хотите точнее рассмотреть дело о нем; мы же, прежде нежели он приблизится, готовы убить его». То, что заговорщики предполагали, что руководители синедриона примут участие в заговоре с целью убийства, говорит о совершенно очевидной развращенности высшего израильского суда. И синедрион не разочаровал их (ст. 20).
Заговор обнаружен
Услышав о сем умысле, сын сестры Павловой пришел и, войдя в крепость, уведомил Павла. Павел же, призвав одного из сотников, сказал: отведи этого юношу к тысяченачальнику, ибо он имеет нечто сказать ему. Тот, взяв его, привел к тысяченачальнику и сказал: узник Павел, призвав меня, просил отвести к тебе этого юношу, который имеет нечто сказать тебе. Тысяченачальник, взяв его за руку и отойдя с ним в сторону, спрашивал: что такое имеешь ты сказать мне? Он отвечал, что Иудеи согласились просить тебя, чтобы ты завтра вывел Павла пред синедрион, как будто они хотят точнее исследовать дело о нем. Но ты не слушай их; ибо его подстерегают более сорока человек из них, которые заклялись не есть и не пить, доколе не убьют его; и они теперь готовы, ожидая твоего распоряжения. Тогда тысяченачальник отпустил юношу, сказав: никому не говори, что ты объявил мне это (23:16−22)
Поскольку в заговоре принимало участие так много людей, его нельзя было долго удерживать в секрете. Благодаря промыслу Божию сын сестры Павловой услышал о сем умысле [заговоре]. Это единственное конкретное упоминание в Священном Писании о семье Павла (за исключением возможных упоминаний в Рим 16:7, 11,21). Оно поднимает множество вопросов, на которые нельзя ответить с уверенностью. Что племянник Павла делал в Иерусалиме, поскольку дом семьи находился в Тарсе? Следовал ли он по стопам дяди и учился, чтобы стать раввином? Поскольку семья Павла, очевидно, лишила его наследства, когда он стал верующим (Флп 3:8), почему племянник беспокоился о том, что произошло с его дядей? Стала ли сестра Павла или его племянник христианами?
Как племянник Павла узнал о заговоре, также не известно, но когда это произошло, он, «войдя в крепость, уведомил Павла». Павел не был обвинен в преступлении, поэтому он просто находился под стражей для охраны. Поэтому ему было позволено принимать посетителей. Зная об опасности таких заговоров по своему опыту (ср. Деян 9:23, 29; Деян 20:3, 19), «Павел же, призвав одного из сотников, сказал: отведи этого юношу к тысяченачальнику, ибо он имеет нечто сказать ему».
Сотник, взяв племянника Павла, «привел к тысяченачальнику и сказал: узник Павел (ср. Еф 3:1; 2Тим 1:8; Флм 1, 9,23), призвав меня, просил отвести к тебе этого юношу, который имеет нечто сказать тебе». Из уважения к положению Лисия Павел общался с ним через одного из сотников. То, что сотник немедленно выполнил просьбу Павла, показывает уважение к римскому гражданству апостола. Надлежащим для военного способом тот кратко информировал своего командира о ситуации.
Тысяченачальник желал знать любую информацию, которая могла бы помочь ему решить, что делать с Павлом. Поэтому он, учтиво взяв за руку племянника Павла и «отойдя с ним в сторону, спрашивал: что такое имеешь ты сказать мне?». Юноша, без сомнения, был очень возбужден и испуган тем, что окружало его, поэтому Лисий отвел его в сторону, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз. Он также понимал, что речь идет о секретной информации, поскольку она не была известна сотнику.
Юноша точно проинформировал Лисия о деталях заговора: «Иудеи согласились просить тебя, чтобы ты завтра вывел Павла пред синедрион, как будто они хотят точнее исследовать дело о нем». Таким образом, благодаря Божию провидению Лисий узнал о заговоре даже до того, как иудеи обратились к нему. Затем племянник Павла убедил римского тысяченачальника не верить им: «Но ты не слушай их; ибо его подстерегают более сорока человек из них, которые заклялись не есть и не пить, доколе не убьют его; и они теперь готовы, ожидая твоего распоряжения».
Понимая серьезность ситуации, Лисий предпринял немедленные действия. Во-первых, «тысяченачальник отпустил юношу, сказав: никому не говори, что ты объявил мне это». Если бы заговорщики узнали, что заговор раскрыт, они бы, без сомнения, отказались от него и составили бы другой. И если новый заговор не будет раскрыт, рассуждал Лисий, Павел может быть убит. Далее, если иудеи не знают, что ему известно о заговоре, они не будут спрашивать о том, почему он посылает Павла в Кесарию. Затем он предпринял необходимые меры, не представляя, что осуществляет предопределенную Богом защиту Павла.
Срыв заговора
И, призвав двух сотников, сказал: приготовьте мне воинов пеших двести, конных семьдесят и стрелков двести, чтобы с третьего часа ночи шли в Кесарию. Приготовьте также ослов, чтобы, посадив Павла, препроводить его к правителю Феликсу. Написал и письмо следующего содержания:
Клавдий Лисий достопочтенному правителю Феликсу — радоваться. Сего человека Иудеи схватили и готовы были убить; я, придя с воинами, отнял его, узнав, что он Римский гражданин. Потом, желая узнать, в чем обвиняли его, привел его в синедрион их и нашел, что его обвиняют в спорных мнениях, касающихся закона их, но что нет в нем никакой вины, достойной смерти или оков. А как до меня дошло, что Иудеи злоумышляют на этого человека, то я немедленно послал его к тебе, приказав и обвинителям говорить на него перед тобою; Будь здоров.
Итак воины, по данному им приказанию, взяв Павла, повели ночью в Антипатриду. А на другой день, предоставив конным идти с ним, возвратились в крепость. А те, придя в Кесарию и отдав письмо правителю, представили ему и Павла. Правитель, прочитав письмо, спросил, из какой он области, и, узнав, что из Киликии, сказал: я выслушаю тебя, когда явятся твои обвинители. И повелел ему быть под стражею в Иродовой претории (23:23−35)
Столкнувшись с трудной и потенциально взрывоопасной ситуацией, Лисий снова показал себя способным командиром. Понимая, что ситуация выходит из-под контроля, он мудро решил отправить Павла из Иерусалима. Это, конечно же, сорвало бы заговор и сохранило жизнь узнику, за которого он нес ответственность. И это позволило бы избежать конфронтации с иудеями, которая могла бы привести к крупному восстанию. Поэтому он решил передать проблему своему начальнику, римскому наместнику Феликсу. Приняв решение, Лисий не терял времени. Он немедленно призвал двух сотников и отдал им приказ: «Приготовьте мне воинов пеших двести, конных семьдесят и стрелков двести, чтобы с третьего часа ночи шли в Кесарию». Кесария, находившаяся приблизительно в 105 километрах от Иерусалима, была местом, где пребывал римский наместник в Иудее. Именно там находился штаб Феликса.
Не давая никаких шансов составить заговор и напасть из засады, Лисий выделил мощные, тяжеловооруженные силы, состоящие из половины его тысячного гарнизона, чтобы эскортировать Павла во время длинного перехода к побережью. Двести пеших воинов были римскими легионерами, самыми грозными воинами античности. Были также посланы семьдесят конников из кавалерийской когорты и двести легковооруженных стрелков, или метателей копья.
Не желая рисковать, дожидаясь следующего дня, Лисий приказал отряду выйти с третьего часа ночи (девять часов вечера). Поскольку скорость передвижения имела значение, они также приготовили ослов, чтобы посадить на них Павла. Задачей отряда было безопасно препроводить Павла к Феликсу, непосредственному начальнику Лисия.
Как требовалось, когда римский командир направлял узника к своему начальнику (Everett F. Harrison, Interpreting Acts: The Expanding Church [Grand Rapids: Zondervan, 1986], 373), Лисий написал и письмо для Феликса, которое Лука передает так:
Клавдий Лисий достопочтенному правителю Феликсу — радоваться. Сего человека Иудеи схватили и готовы были убить; я, придя с воинами, отнял его, узнав, что он Римский гражданин. Потом, желая узнать, в чем обвиняли его, привел его в синедрион их и нашел, что его обвиняют в спорных мнениях, касающихся закона их, но что нет в нем никакой вины, достойной смерти или оков. А как до меня дошло, что Иудеи злоумышляют на этого человека, то я немедленно послал его к тебе, приказав и обвинителям говорить на него перед тобою (Деян 23:26−30).
Клавдий — римское имя, которое он получил (возможно, в честь императора Клавдия), когда приобрел гражданство (Деян 22:28). Поскольку Лисий — греческое имя, это значит, что по происхождению он, скорее всего, был свободнорожденным греком.
Он дипломатически направил письмо достопочтенному правителю Феликсу. В нем содержится изложенное с абсолютной точностью описание событий, приведших к его решению послать Павла в Кесарию. Лисий приукрасил ситуацию, чтобы выставить себя в наилучшем свете; в отличие от того, что пишет Лисий, он обнаружил, что Павел — римский гражданин, лишь после того как спас его. И он, конечно же, забыл упомянуть о своем приказе бичевать Павла и о своем ошибочном предположении, что Павел — известный египетский мятежник. Лисий пишет о своих усилиях разрешить вопрос, сообщая Феликсу, что он пытался узнать, «в чем обвиняли его, и даже привел его в синедрион их». Утверждение Лисия о том, что у Павла нет «никакой вины, достойной смерти или оков», равносильно признанию его невиновности. Лисий заканчивает письмо, объясняя причину того, что перекладывает на Феликса решение вопроса Павла: «А как до меня дошло, что Иудеи злоумышляют на этого человека, то я немедленно послал его к тебе, приказав и обвинителям говорить на него перед тобою». Безопасность Павла требовала его перемещения в Кесарию.
Совершив все необходимые приготовления, «воины, по данному им приказанию, взяв Павла, повели ночью в Антипатриду». Антипатрида, находившаяся на расстоянии около 60 километров, была римским военным постом, который часто использовался путешественниками как место остановки для отдыха на пути между Иерусалимом и Кесарией. Он был построен Иродом Великим и назван в честь его отца Антипатра. Чтобы добраться туда за одну ночь, нужно было проделать изнурительный, усиленный марш, особенно трудный для пеших солдат.
Успешно преодолев самую опасную область в окрестностях Иерусалима, войска, сопровождавшие Павла, провели ночь в Антипатриде. «А на другой день, предоставив конным идти» с Павлом в Кесарию, пешие солдаты возвратились в крепость в Иерусалиме. Антипатрида находилась на границе между Иудеей и главным образом языческой областью Самарией. Опасность засады теперь намного уменьшилась, и кавалерийского эскорта было достаточно, чтобы доставить Павла в Кесарию.
После прибытия в Кесарию эскорт Павла отдал письмо правителю и представил ему и Павла. Когда Феликс прочитал письмо, он спросил, из какой области был Павел. Ответ должен был прояснить, в юрисдикции ли Феликса слушать данное дело. Узнав, что Павел был из Киликии, Феликс согласился выслушать дело. Поскольку Киликия, как и Иудея, находилась в это время под наместником Сирии, Феликс имел полномочия, для того чтобы рассмотреть дело Павла. Поэтому он сказал апостолу: «Я выслушаю тебя, когда явятся твои обвинители» (ср. ст. 30). Между тем он приказал, чтобы Павла содержали в Иродовой претории — официальной резиденции правителя. Итак, все было готово для первого судебного разбирательства из нескольких, которые будут проведены римлянами.
Провидческая защита Богом Своего слуги показывает Его верность. Основываясь отчасти и на своем собственном опыте, Павел мог провозгласить коринфянам, что «верен Бог» (1Кор 1:9; ср. 1Кор 10:13; 2Кор 1:18; 2Фес 3:3). Первый шаг в этом направлении был сделан в тот день, когда Бог пообещал привести Павла в Рим. Он также явил Свою заботу о Павле, владычески обеспечивая безопасное и удобное путешествие в Кесарию и самые лучшие условия, когда Павел прибыл туда. Павел прочувствовал истину, о которой сказал Петр: «Все заботы ваши возложите на Него, ибо Он печется о вас» (1Пет 5:7).
