Путешествие Павла в Рим
Часть 1
Шторм и кораблекрушение
Когда решено было плыть нам в Италию, то отдали Павла и некоторых других узников сотнику Августова полка, именем Юлию. Мы взошли на Адрамитский корабль и отправились, намереваясь плыть около Асийских мест; с нами был Аристарх, Македонянин из Фессалоники. На другой день пристали к Сидону; Юлий, поступая с Павлом человеколюбиво, позволил ему сходить к друзьям и воспользоваться их усердием. Отправившись оттуда, мы приплыли в Кипр, по причине противных ветров, и, переплыв море против Киликии и Памфилии, прибыли в Миры Ликийские. Там сотник нашел Александрийский корабль, плывущий в Италию, и посадил нас на него. Медленно плавая многие дни и едва поравнявшись с Книдом, по причине неблагоприятного нам ветра, мы подплыли к Криту при Салмоне. Пробравшись же с трудом мимо него, прибыли к одному месту, называемому Хорошие Пристани, близ которого был город Ласея. Но как прошло довольно времени, и плавание было уже опасно, потому что и пост уже прошел, то Павел советовал, говоря им: мужи! я вижу, что плавание будет с затруднениями и с большим вредом не только для груза и корабля, но и для нашей жизни. Но сотник более доверял кормчему и начальнику корабля, нежели словам Павла. А как пристань не была приспособлена к перезимованию, то многие давали совет отправиться оттуда, чтобы, если можно, дойти до Финика, пристани Критской, лежащей против юго-западного и северо-западного ветра, и там перезимовать. Подул южный ветер, и они, подумав, что уже получили желаемое, отправились и поплыли поблизости Крита. Но скоро поднялся против него ветер бурный, называемый эвроклидон. Корабль схватило так, что он не мог противиться ветру, и мы носились, отдавшись (волнам). И, набежав на один островок, называемый Клавдою, мы едва могли удержать лодку. Подняв ее, стали употреблять пособия и обвязывать корабль; боясь же, чтобы не сесть на мель, спустили парус и таким образом носились. На другой день, по причине сильного обуревания, начали выбрасывать груз. А на третий мы своими руками побросали с корабля вещи. Но как многие дни не видно было ни солнца, ни звезд и продолжалась немалая буря, то наконец исчезала всякая надежда к нашему спасению. И как долго не ели, то Павел, став посреди них, сказал: мужи! надлежало послушаться меня и не отходить от Крита, чем и избежали бы сих затруднений и вреда. Теперь же убеждаю вас ободриться, потому что ни одна душа из вас не погибнет, а только корабль. Ибо Ангел Бога, Которому принадлежу я и Которому служу, явился мне в эту ночь и сказал: не бойся, Павел! тебе должно предстать пред кесаря, и вот, Бог даровал тебе всех плывущих с тобою. Посему ободритесь, мужи, ибо я верю Богу, что будет так, как мне сказано. Нам должно быть выброшенными на какой-нибудь остров. В четырнадцатую ночь, как мы носимы были в Адриатическом море, около полуночи, корабельщики стали догадываться, что приближаются к какой-то земле, и, вымерив глубину, нашли двадцать сажен; потом на небольшом расстоянии вымерив опять, нашли пятнадцать сажен. Опасаясь, чтобы не попасть на каменистые места, бросили с кормы четыре якоря и ожидали дня. Когда же корабельщики хотели бежать с корабля и спускали на море лодку, делая вид, будто хотят бросить якоря с носа, Павел сказал сотнику и воинам: если они не останутся на корабле, то вы не можете спастись. Тогда воины отсекли веревки у лодки, и она упала. Перед наступлением дня Павел уговаривал всех принять пищу, говоря: сегодня четырнадцатый день, как вы, в ожидании, остаетесь без пищи, не вкушая ничего. Потому прошу вас принять пищу: это послужит к сохранению вашей жизни; ибо ни у кого из вас не пропадет волос с головы. Сказав это и взяв хлеб, он возблагодарил Бога перед всеми и, разломив, начал есть. Тогда все ободрились и также приняли пищу. Было же всех нас на корабле двести семьдесят шесть душ. Насытившись же пищею, стали облегчать корабль, выкидывая пшеницу в море. Когда настал день, земли не узнавали, а усмотрели только некоторый залив, имеющий отлогий берег, к которому и решились, если можно, пристать с кораблем. И, подняв якоря, пошли по морю и, развязав рули и подняв малый парус по ветру, держали к берегу. Попали на косу, и корабль сел на мель: нос увяз и остался недвижим, а корма разбивалась силою волн. Воины согласились было умертвить узников, чтобы кто-нибудь, выплыв, не убежал. Но сотник, желая спасти Павла, удержал их от сего намерения и велел умеющим плавать первым броситься и выйти на землю, прочим же спасаться, кому на досках, а кому на чем-нибудь от корабля. И таким образом все спаслись на землю (27:1−44)
Наше общество высоко ценит лидерство. Правительство, армия, бизнес, образование и даже спортивные команды — все озабочены поиском квалифицированных лидеров. Есть множество книг, семинаров, магнитофонных альбомов и обучающих курсов, посвященных лидерству. Некоторые люди даже зарабатывают себе на жизнь, путешествуя и читая лекции руководящим работникам корпораций о тонких вопросах лидерства.
Общепринятая в мире модель для таких лидеров называется Сильный Настоящий Лидер. Характеристика таких лидеров может включать следующие черты. Они мечтатели. Их цели и планы устремлены далеко в будущее. Они ориентированы на действие и всегда пребывают в движении; их никогда не удовлетворяет существующее положение вещей. Для них характерно мужество (или готовность идти на риск, потому что они верят в свои планы). Такие лидеры обладают нервной системой, которая позволяет принимать трудные решения. Они обычно энергичны и способны работать в течение долгих часов. Они склонны ориентироваться на цель, а не на людей. Обычно в центре их внимания стоит задача, а не люди, вовлеченные в выполнение этой задачи. Подобно слишком заботливым родителям, они должны управлять всем, что находится под их контролем. Они эгоцентричны. Весь мир вращается вокруг них, их планов и целей. Они твердо уверены в себе. Они нетерпимы к некомпетентности других людей. Люди, которые не оправдывают их ожиданий или не способны работать на высоком уровне, отвергаются. И наконец, другие (и они сами) считают их незаменимыми. Без них дело обречено на провал.
Таких естественных лидеров, властвующих диктаторов, которые управляют харизматически, наш Господь описал в Мк 10:42: «Вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими». И хотя такая модель лидерства характерна для мира, она неприемлема для лидерства в царстве Христа:
Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом. Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мк 10:43−45).
Наличие нескольких факторов делает лидерство трудным. Первое — это страх перед неудачей. Неудачи лидеров видны всем; невозможно скрыть их. Такой страх, часто происходящий от недооценки лидерами самих себя, может парализовать и заставить бездействовать.
Поэтому иногда лидеры борются с неверием в свои собственные взгляды. Они боятся принять решение, потому что оно может оказаться неверным. Поэтому, чтобы избежать неверных высказываний, они не говорят ничего.
Некоторым сомневающимся лидерам трудно доверять другим настолько, чтобы поручать им задачи. Их лозунг: «Если хочешь, чтобы работа была сделана правильно, выполни ее сам». И когда они поручают какую-то задачу кому-то другому, их высокая требовательность к себе и другим побуждает их постоянно заглядывать этому человеку через плечо.
Твердые и авторитарные лидеры рискуют оттолкнуть других людей. Лидеры церкви никогда не должны идти на компромисс в вопросах преданности Слову. Однако эта преданность может быть выражена в смирении и любви.
И последняя проблема лидеров — это оборонительная позиция. Некоторые лидеры испытывают потребность объяснять и оправдывать свои действия, что может привести к тому, что они будут выглядеть слабыми и нерешительными.
Качества истинных лидеров проявляются во время трудностей и кризисов. Уинстон Черчилль занимал различные посты в британском правительстве в течение многих лет, прежде чем стал премьер-министром. Он вступил в эту должность в один из самых тяжелых моментов во время Второй мировой войны (он стал премьер-министром 10 мая 1940 года — в день, когда немцы вторглись во Францию, Нидерланды, Бельгию и Люксембург). Проявленное им неукротимое мужество, когда он вел нацию в годы кризиса, заставило многих считать его величайшим лидером ХХ столетия.
В начале главы 27 Деяний мы видим Павла узником, в подчинении которого нет никого и ничего. Однако ситуация изменилась, когда жестокий кризис разразился над теми, кто путешествовал вместе с ним. В конце главы узник Павел стал признанным лидером над всеми путешествовавшими. Его способность разрешать кризисные ситуации подняла его до этой роли.
Среди других характерных особенностей, обнаруживаемых в этой неповторимой главе, полезно обратить внимание на вопрос о величии лидерства Павла. История о проявлении лидерства во время путешествия через Средиземное море, сопровождавшегося штормом и закончившегося кораблекрушением, разворачивается в четырех сценах: начало, остановка, шторм и кораблекрушение.
Начало
Когда решено было плыть нам в Италию, то отдали Павла и некоторых других узников сотнику Августова полка, именем Юлию. Мы взошли на Адрамитский корабль и отправились, намереваясь плыть около Асийских мест; с нами был Аристарх, Македонянин из Фессалоники. На другой день пристали к Сидону; Юлий, поступая с Павлом человеколюбиво, позволил ему сходить к друзьям и воспользоваться их усердием. Отправившись оттуда, мы приплыли в Кипр, по причине противных ветров, и, переплыв море против Киликии и Памфилии, прибыли в Миры Ликийские. Там сотник нашел Александрийский корабль, плывущий в Италию, и посадил нас на него. Медленно плавая многие дни и едва поравнявшись с Книдом, по причине неблагоприятного нам ветра, мы подплыли к Криту при Салмоне. Пробравшись же с трудом мимо него, прибыли к одному месту, называемому Хорошие Пристани, близ которого был город Ласея (27:1−8)
Использование местоимения в первом лице множественного числа «мы» указывает на возвращение врача и возлюбленного друга Павла — Луки. О нем ничего не говорилось с 21:18, он, по-видимому, жил в Кесарии или где-то поблизости в течение двух лет заточения там Павла. Теперь он был рядом, чтобы плыть вместе с Павлом в Италию. Их сопровождал другой возлюбленный соработник Павла — Аристарх, Македонянин из Фессалоники. Аристарх впервые появляется в Деяниях в момент, когда он был схвачен разъяренными бунтовщиками в Ефесе (Деян 19:29). Он сопровождал апостола во время его путешествия в Иерусалим с приношениями от языческих церквей (Деян 20:4). Позже он служил Павлу во время его заточения в Риме (Кол 4:10). По преданию, Аристарх, как и Павел, претерпел мучения при Нероне. То, что он и Лука были готовы сопровождать Павла в рискованном, тяжелом путешествии, доказывает их любовь к апостолу и его служению. Кроме того, некоторые полагают, что они могли считать себя рабами Павла и поэтому сопровождали его (ср. Sir William M. Ramsay, St. Paul the Traveller and the Roman Citizen [reprint; Grand Rapids: Baker, 1975], 316).
Путешествие началось, когда Павел и некоторые другие узники, посылаемые в Рим из Кесарии, были отданы «сотнику Августова полка, именем Юлию». Это свидетельствует о том, что во время царствования Агриппы II Августов полк был размещен в Палестине. Возможно, что Юлий представлял императора, выполняя особые обязанности, такие как сопровождение важных узников. Как и другие центурионы, упомянутые в Новом Завете (ср. Мф 8:5 и далее, 27:54; Деян 10:1 и далее), он был неподкупным человеком.
Юлий погрузил своих солдат, узников и слуг на Адрамитский корабль, «намереваясь плыть около Асийских мест». Адрамит, его родной порт, располагался на северо-западном берегу Малой Азии возле Троады. Из Малой Азии им было бы нетрудно найти путь в Италию. Они отправились и на другой день пристали к Сидону, находившемуся в семидесяти милях к северу.
В Сидоне «Юлий, поступая с Павлом человеколюбиво, позволил ему сходить к друзьям и воспользоваться их усердием». Павел был слишком важным узником, чтобы позволить ему свободно ходить туда-сюда. Он был римским гражданином, который направлялся в Рим, чтобы его апелляцию выслушал император. Еще более важно, что его ненавидели иудейские лидеры Иерусалима. Присутствие Павла могло вызвать бунт среди еврейского населения Сидона, ухудшая и без того непрочные взаимоотношения между иудеями и Римом. Кроме того, жизнь Павла могла оказаться в опасности, и Юлий заплатил бы собственной жизнью за потерю такого важного узника. Однако Юлий проникся таким доверием к Павлу, что верил — апостол не сделает ничего такого, что повредит ему. То, насколько быстро Павел заслужил это доверие, является драгоценным уроком лидерства. Лидеры будут верить тому, кто, как они считают, прежде всего заботится об интересах других, а не только о своих собственных. Павел заботился о людях, как Юлий, и Юлий знал это.
Церковь в Сидоне, о членах которой Лука говорит как о друзьях Павла (ср. 3Ин 14), была, по-видимому, основана христианами, бежавшими из Иерусалима после убийства Стефана (Деян 8:1−4). Павел, несомненно, провел время в учении сидонских верующих и в общении с ними (что было невозможно для него во время заточения в Кесарии). Благодаря их доброте и любви Павел мог воспользоваться их усердием, возможно, в виде провизии для его путешествия.
Оставив Сидон, Павел и его спутники «приплыли в Кипр, по причине противных ветров». Они прошли между Кипром и материком, держась подветренной стороны острова, как прикрытия от преобладавших западных ветров. Малые береговые суда (такие как их судно) избегали пересекать значительные пространства в открытом море, предпочитая держаться как можно ближе к берегу.
Судно продолжало свой путь вдоль северо-восточного Средиземноморья, плывя «против Киликии и Памфилии». Эти районы были хорошо знакомы Павлу. Он был родом из Киликии (Деян 22:3) и много ходил по этим местам во время своих миссионерских путешествий. Движимое дующими с берега ветрами и западным течением, судно продолжило свой путь вдоль южного берега Малой Азии, прибыв в Миры Ликийские и разгрузившись.
Миры были главным городом зернового флота империи, суда которого циркулировали между Египтом и Римом. Там сотник, нуждавшийся в том, чтобы найти транспорт для оставшейся части пути, «нашел Александрийский корабль» с зерном, плывущий в Италию, и посадил тех, кого он сопровождал, на него. Оставив Миры, судно, «медленно плавая многие дни» из-за сильного северо-западного ветра, с трудом добралось до Книда. Расположенный на полуострове в юго-западной оконечности Малой Азии, Книд был другой гаванью, в которую часто заходили египетские торговые суда. Когда путешественники поравнялись с Книдом, они лишились защиты, которую создавал им материк, и сильный встречный ветер не позволил им двигаться дальше на запад. Судно было вынуждено повернуть на юг к острову Крит.
Достигнув Крита при Салмоне (мыс на северо-восточном берегу Крита), судно снова с трудом двигалось вдоль берега. Обогнув юго-восточную оконечность острова, оно наконец прибыло «к одному месту, называемому Хорошие Пристани, близ которого был город Ласея». Там усталые от борьбы с погодой путешественники вошли в залив. Дало о себе знать первое предзнаменование того, что должно было произойти.
Остановка
Но как прошло довольно времени, и плавание было уже опасно, потому что и пост уже прошел, то Павел советовал, говоря им: мужи! я вижу, что плавание будет с затруднениями и с большим вредом не только для груза и корабля, но и для нашей жизни. Но сотник более доверял кормчему и начальнику корабля, нежели словам Павла. А как пристань не была приспособлена к перезимованию, то многие давали совет отправиться оттуда, чтобы, если можно, дойти до Финика, пристани Критской, лежащей против юго-западного и северо-западного ветра, и там перезимовать» (27:9−12)
Судно задержалось в Хороших Пристанях на довольно значительное время, очевидно, ожидая изменения ветров. Продолжать плавание было уже опасно, поскольку период навигации заканчивался. Лука пишет, что и пост (день очищения) уже прошел. Для древних парусных судов путешествия были проблематичными и опасными с середины сентября до середины ноября. Все плавания в открытом море прекращались с середины ноября, по крайней мере, до февраля. И поскольку день очищения приходился на конец сентября или начало октября, судно Павла уже попадало в опасный период.
Очевидно, моряки и Юлий обсуждали план их дальнейших действий. Павел, опытный путешественник, был допущен к обсуждению. Во время этой встречи Павел советовал, говоря им: «Мужи! я вижу, что плавание будет с затруднениями и с большим вредом не только для груза и корабля, но и для нашей жизни». Павел мудро советовал им не рисковать, он уже пережил три кораблекрушения (2Кор 11:25) и не хотел четвертого. Поскольку сезон навигации закончился, и они уже имели проблемы с ветрами, Павел предостерег, что судно должно зимовать прямо здесь, в Хороших Пристанях. Вот еще одна черта хорошего лидера — мудрость и осторожность в отношении риска (в данном случае в отношении жизни путешественников и ценного груза судна).
К сожалению (но по вполне понятным причинам), «сотник более доверял кормчему и начальнику корабля, нежели словам Павла». (Поскольку судно принадлежало к зерновому флоту империи, сотник, а не кормчий или начальник корабля, был старшим офицером на судне.) Юлий, очевидно, уважал Павла и ценил его опыт путешественника. Однако совет профессиональных моряков больше значил для сотника. А поскольку причал в Хороших Пристанях не был приспособлен к зимовке, то многие из участвовавших в обсуждении «давали совет отправиться оттуда». План заключался в том, чтобы «дойти до Финика, пристани Критской, лежащей против юго-западного и северо-западного ветра, и там перезимовать». Так как гавань в Хороших Пристанях была открыта ветрам из половины возможных направлений (хотя малые острова и обеспечивали некоторое укрытие), это было не слишком удобным местом для зимовки. Поскольку гавань Финика (находившаяся на расстоянии около сорока миль) лежала против юго-западного и северо-западного ветра, то она обеспечивала намного лучшее укрытие от зимних штормов.
Это решение было принято из соображений удобства, однако моряки и Юлий вскоре пожалеют об этом. Они поймут, что совет Павла был мудрым, и это укрепит их представление о нем как о лидере.
Шторм
Подул южный ветер, и они, подумав, что уже получили желаемое, отправились и поплыли поблизости Крита. Но скоро поднялся против него ветер бурный, называемый эвроклидон. Корабль схватило так, что он не мог противиться ветру, и мы носились, отдавшись (волнам). И, набежав на один островок, называемый Клавдою, мы едва могли удержать лодку. Подняв ее, стали употреблять пособия и обвязывать корабль; боясь же, чтобы не сесть на мель, спустили парус и таким образом носились. На другой день, по причине сильного обуревания, начали выбрасывать груз. А на третий мы своими руками побросали с корабля вещи. Но как многие дни не видно было ни солнца, ни звезд и продолжалась немалая буря, то наконец исчезала всякая надежда к нашему спасению. И как долго не ели, то Павел, став посреди них, сказал: мужи! надлежало послушаться меня и не отходить от Крита, чем и избежали бы сих затруднений и вреда. Теперь же убеждаю вас ободриться, потому что ни одна душа из вас не погибнет, а только корабль. Ибо Ангел Бога, Которому принадлежу я и Которому служу, явился мне в эту ночь и сказал: не бойся, Павел! тебе должно предстать пред кесаря, и вот, Бог даровал тебе всех плывущих с тобою. Посему ободритесь, мужи, ибо я верю Богу, что будет так, как мне сказано. Нам должно быть выброшенными на какой-нибудь остров (27:13−26)
Вскоре после этого подул южный ветер, и моряки решили, что получили условия, которых ожидали. Они отправились, оставив Хорошие Пристани, и поплыли вблизи южного берега Крита. Если хоть немного повезет, они надеялись достичь Финика за несколько часов.
Но вскоре обнаружилась опасность, которую предсказал Павел. С гор Крита подул опасный, бурный северо-восточный ветер, называемый эвроклидон (сложное слово, происходящее от двух слов — греческого euros, «восточный ветер», и латинского слова aquilo, «северный ветер»). Этого сильного, опасного штормового ветра боялись все, кто плавал в Средиземном море. Когда «корабль схватило так, что он не мог противиться ветру», у моряков не было другого выхода, как носиться, отдавшись волнам. Потеряв управление, судно неслось по воле ветра.
Путешественники получили небольшую передышку от жестокого шторма, «набежав на один островок, называемый Клавдою», находящийся на расстоянии около двадцати трех миль к юго-западу от Крита. Хорошо воспользовавшись временным убежищем, данным Клавдою, моряки предприняли доступные им меры, чтобы подготовить судно к тому, чтобы оно вынесло шторм. Во-первых, они едва могли управлять находившейся на судне лодкой. Эта спасательная и посыльная лодка, которая обычно буксировалась сзади, бралась на борт в плохую погоду. Теперь она, конечно, была наполнена водой, что объясняет трудность взятия ее на борт. Использование Лукой местоимения во множественном числе «мы» может указывать на то, что даже пассажиры помогали обеспечивать безопасность судна. Социальные различия начали исчезать во время борьбы за выживание.
Подняв ее, члены команды «стали употреблять пособия и обвязывать корабль». Эта процедура, известная как связывание, включала обвязывание канатов вокруг корпуса судна и затем тугое стягивание их при помощи лебедки. Судно, укрепленное таким образом, будет лучше выдерживать жестокие удары ветра и моря.
В чем состояла третья мера предосторожности, предпринятая моряками, не ясно. В Новой американской стандартной Библии (NASB) читаем: «Боясь сесть на мель в Сирте, они спустили плавучий якорь и таким образом носились». Сирт — это очень опасное для кораблей место на северном побережье Африки. Хотя Сирт был достаточно далеко, моряки не знали насколько и не знали, как далеко шторм может отнести судно. Плавучий якорь действовал как замедляющий движение судна груз и помогал предотвратить слишком сильный дрейф к югу. С другой стороны, фраза, переведенная в английской Библии как «спустили плавучий якорь», может быть переведена и как «спустили снасти». В таком случае речь идет о спуске паруса, который иначе был бы разорван на куски свирепым ветром. Независимо от того, как переведена эта фраза, моряки, очевидно, сделали и то и другое, поскольку было бы губительно спустить плавучий якорь, но оставить парус.
В течение последующих дней команда предпринимала дальнейшие меры, чтобы помочь судну выдержать шторм. «На другой день, по причине сильного обуревания, начали выбрасывать груз» (хотя и не весь — ср. ст. 38); «а на третий мы своими руками побросали с корабля вещи». Под корабельными вещами подразумевается различное оборудование, которое не было необходимо для управления судном. Сюда, возможно, относился массивный брус, к которому был прикреплен грот. Лука пишет: «мы своими руками побросали», что снова указывает на то, что пассажиры тоже принимали в этом участие; команда, по-видимому, не имела на борту приспособлений, чтобы поднять тяжелый брус.
Однако все усилия моряков были бесполезными. «Но как многие дни не видно было ни солнца, ни звезд» (что делало навигацию невозможной), то очевидно, что «продолжалась немалая буря». «Наконец исчезла всякая надежда к нашему [их] спасению». Лишь те, кто побывал в море во время сильного шторма, могут полностью понять ужас, который должны были испытывать пассажиры и команда. Высокие, в белой пене волны; ревущий ветер; сначала судно ужасно кренится, затем корма поднимается высоко в воздух, чтобы снова быстро полететь вниз; постоянное движение, морская болезнь; и трудно стоять, не говоря уже о том, чтобы ходить; поднимаемые ветром соленые брызги жгут и слепят всех, кто находится на палубе; и что хуже всего, нависающая угроза ужасной смерти в воде — все эти факторы вместе взятые лишат присутствия духа даже самого опытного моряка.
Именно в этот самый трудный момент мастерство Павла как лидера засияло особенно ярко. «И как долго не ели (из-за морской болезни, трудности приготовления пищи в шторм и, возможно, из-за того, что испортились некоторые продукты), то Павел, став посреди них», обратился к ним. Они не слушали его, когда находились в безопасности на якоре в Хороших Пристанях. Но теперь это были не профессиональные моряки и дилетанты, а просто группа потерявших надежду людей, сражавшихся за свою жизнь. Подчеркивая, что заслуживает доверия, Павел напомнил им: «Мужи! надлежало бы послушаться меня и не отходить от Крита, чем и избежали бы сих затруднений и вреда». Если бы они обратили внимание на его здравый совет, то не были бы в такой трудной ситуации. Однако апостол хотел не только укорить их, но и ободрить. «Поэтому, — говорил он им, — теперь же убеждаю вас ободриться, потому что ни одна душа из вас не погибнет, а только корабль». Могло показаться, что Павел лишь выдает желаемое за действительное и немного утешает пассажиров и команду, которые, конечно же, не видели никакой надежды. Но Павел получил божественное откровение!
Чтобы подтвердить свои слова (и ободрить других людей, находящихся на борту судна), Павел уверенно продолжал: «Ибо Ангел Бога, Которому принадлежу я и Которому служу, явился мне в эту ночь и сказал: не бойся, Павел! тебе должно предстать пред кесаря, и вот, Бог даровал тебе всех плывущих с тобою». Другие должны были извлечь пользу из защиты Павла Господом (ср. Быт 39:5, 23; 1Кор 7:14). Неверующие не понимают, насколько сильно они обязаны, благодаря милости Бога, присутствию праведных людей среди них. «Посему, — убеждал он их, — ободритесь, мужи, ибо я верю Богу, что будет так, как мне сказано». Затем, возможно, для некоторых скептиков, которые хотели знать, как они сумеют избежать потопления, если погибнет судно, апостол прибавил: «Нам должно быть выброшенными на какой-нибудь остров».
В следующей части мы становимся свидетелями драматического завершения этого злополучного морского путешествия и выполнения Божиих обещаний.
Кораблекрушение
В четырнадцатую ночь, как мы носимы были в Адриатическом море, около полуночи корабельщики стали догадываться, что приближаются к какой-нибудь земле, и, вымерив глубину, нашли двадцать сажен; потом на небольшом расстоянии, вымерив опять, нашли пятнадцать сажен. Опасаясь, чтобы не попасть на каменистые места, бросили с кормы четыре якоря и ожидали дня. Когда же корабельщики хотели бежать с корабля и спускали на море лодку, делая вид, будто хотят бросить якоря с носа, Павел сказал сотнику и воинам: если они не останутся на корабле, то вы не можете спастись. Тогда воины отсекли веревки у лодки, и она упала. Перед наступлением дня Павел уговаривал всех принять пищу, говоря: сегодня четырнадцатый день, как вы, в ожидании, остаетесь без пищи, не вкушая ничего. Потому прошу вас принять пищу: это послужит к сохранению вашей жизни; ибо ни у кого из вас не пропадет волос с головы. Сказав это и взяв хлеб, он возблагодарил Бога перед всеми и, разломив, начал есть. Тогда все ободрились и также приняли пищу. Было же всех нас на корабле двести семьдесят шесть душ. Насытившись же пищею, стали облегчать корабль, выкидывая пшеницу в море. Когда настал день, земли не узнавали, а усмотрели только некоторый залив, имеющий отлогий берег, к которому и решились, если можно, пристать с кораблем. И, подняв якоря, пошли по морю и, развязав рули и подняв малый парус по ветру, держали к берегу. Попали на косу, и корабль сел на мель: нос увяз и остался недвижим, а корма разбивалась силою волн. Воины согласились было умертвить узников, чтобы кто-нибудь, выплыв, не убежал. Но сотник, желая спасти Павла, удержал их от сего намерения и велел умеющим плавать первым броситься и выйти на землю, прочим же спасаться кому на досках, а кому на чем-нибудь от корабля. И таким образом все спаслись на землю (27:27−44)
К этому времени Павел стал лидером на корабле. Он один оставался спокойным, мудрым и контролировал ситуацию, потому что безоговорочно верил в Божие обещание (через ангела) спасти всех на корабле.
В четырнадцатую ночь после их отплытия из Хороших Пристаней Павел и его спутники все еще «носимы были в Адриатическом море». Адриатическое море, о котором идет здесь речь, не следует путать с современным Адриатическим морем, расположенным между Италией и Хорватией. В дни Павла этот водный массив был известен как залив Адрии. Море Адрии (Адриатическое море) находилось в центральном Средиземноморье. Поскольку штормовые тучи закрывали солнце днем и звезды ночью, моряки не могли вести корабль. Поэтому они могли только догадываться, что находятся где-то в центре Средиземноморья.
Наконец после двух недель усилий и ужаса появились признаки завершения их тяжелого испытания. Около полуночи в эту четырнадцатую ночь «корабельщики стали догадываться, что приближаются к какой-нибудь земле», возможно, потому что они слышали, как волны разбиваются о берег. Хотя они и не узнали его в темноте, они приближались к острову Мелит (Мальта), находящемуся к югу от Сицилии. По сути, они находились лишь в трех милях от входа в залив, который сегодня известен (по вполне понятным причинам) как залив Святого Павла. Замечательно, что благодаря Божию провидению шторм пригнал их через Средиземноморье к маленькому клочку суши посреди моря.
Джеймс Смит, британский яхтсмен XIX столетия, детально изучил путешествие, описанное в этой главе. Его исследование, опубликованное в классической книге «Путешествие и кораблекрушение Святого Павла», подтверждает необыкновенную точность повествования Луки. Ф. Ф. Брюс рассказывает об открытиях Смита:
Смит рассказывает, как тщательно опрашивал опытных средиземноморских мореплавателей, чтобы выяснить среднюю скорость дрейфа судна этого типа в такой шторм. Вывод, к которому он пришел, заключался в том, что средний дрейф составляет около тридцати шести миль за двадцать четыре часа. Промеры глубины, о которых сказано в ст. 28, указывают на то, что судно проходило Ковру, место на восточном побережье Мелита, на своем пути к заливу Святого Павла. «Расстояние от Клавды до Ковры... 476, 6 мили, преодоление которых, учитывая скорость, определенную из собранной информации... должно занимать в точности тринадцать дней, один час и двадцать одну минуту». И не только это: «Совпадение действительного положения залива Святого Павла по отношению к Клавде и направление, в котором должно было двигаться судно, чтобы пройти мимо Сирта, поражает еще больше, чем совпадение действительно затраченного времени и рассчитанного теоретически». Затем после тщательного исследования направления следования судна с учетом ветра, угла между носом судна и ветром, величины сноса, он продолжал: «Следовательно, в соответствии с этими подсчетами судно, отплывшее поздно вечером из Клавды, будет к полуночи четырнадцатого [дня] менее чем в трех милях от входа в залив Святого Павла. Я признаю, что настолько точное совпадение, как это, до некоторой степени случайно, но это совпадение, которое не могло бы произойти, если бы была какая-либо неточность со стороны автора повествования относительно множества фактов, на которых основаны расчеты, или если бы судно потерпело крушение где-нибудь не на Мелите, поскольку нет другого места, подходящего по названию и описанию, в пределах, к которым мы привязаны расчетами, основанными на повествовании» (The Book of the Acts, The New International Commentary on the New Testament [Grand Rapids: Eerdmans, 1971], 514−15).
Священное Писание точно, и слово Бога истинно.
Чтобы подтвердить свои подозрения, корабельщики, вымерив глубину (используя груз, прикрепленный к длинной веревке), нашли, что она составляет двадцать сажен (36, 5 м); «потом на небольшом расстоянии, вымерив опять, нашли пятнадцать сажен» (27, 4 м). Уменьшение глубины воды показывало, что они действительно приближались к земле.
Поскольку удар о незнакомый берег в темноте в жестокий шторм — это было не то, о чем мечтали корабельщики, они «бросили с кормы четыре якоря, (чтобы удержать корабль на месте носом к берегу) и ожидали дня». Вскоре, однако, стало очевидно, что корабельщики не ограничиваются просто ожиданием. Паникуя и уклоняясь от исполнения своих обязанностей, они неразумно покидали сравнительно безопасное большое судно и «хотели бежать с корабля». На самом деле они «спускали на море лодку, делая вид, будто хотят бросить якоря с носа», намереваясь попытаться спастись.
Будучи как всегда начеку, Павел обратил внимание на то, что они делают. Он снова проявил себя как лидер, высказав предостережение «сотнику и воинам: если они не останутся на корабле, то вы не можете спастись». Божие обещание, что все будут спасены (ст. 24), предполагало, что они будут оставаться вместе; вероломство корабельщиков угрожало этому единству. Божие обещание не исключало человеческой ответственности. Бог использует природные средства, и Он здесь использовал Павла, сотника и его солдат, так же как и этих нечестивых корабельщиков. Умение корабельщиков будет крайне необходимо на следующий день (ср. ст. 39−41), когда действительно придется оставить судно. Не желая повторять свою предыдущую ошибку, когда они не послушали Павла (о чем теперь глубоко сожалели), «воины отсекли веревки у лодки, и она упала». Не этого, по-видимому, хотел апостол; лодка могла бы пригодиться на следующий день, чтобы доставить некоторых на берег. Однако то, что они избавились от лодки, предотвратило любые дальнейшие попытки бежать с корабля.
Наконец закончилась долгая ночь беспокойного ожидания. «Перед наступлением дня Павел уговаривал всех принять пищу, говоря: сегодня четырнадцатый день, как вы, в ожидании, остаетесь без пищи, не вкушая ничего; потому прошу вас принять пищу: это послужит к сохранению вашей жизни; ибо ни у кого из вас не пропадет волос с головы». По приведенным выше причинам пассажиры и команда питались очень скудно, если вообще питались после отплытия из Хороших Пристаней. Теперь они нуждались в том, чтобы укрепить себя для преодоления последней трудности — оставить корабль и достичь берега. Используя известную еврейскую пословицу (ср. 1Цар 14:45; 2Цар 14:11; 3Цар 1:52; Лк 21:18), Павел снова напомнил им Божие обещание спасти их, провозгласив: «Ни у кого из вас не пропадет волос с головы».
Затем, являя пример другим, «взяв хлеб, он возблагодарил Бога пред всеми и, разломив, начал есть». Вдохновленные успокаивающим заявлением Павла, остальные «ободрились и также приняли пищу» — все «двести семьдесят шесть душ», бывших на корабле.
«Насытившись же пищею», они начали готовить корабль к подходу к берегу. Первое, что необходимо было сделать, это облегчить корабль (чтобы его осадка уменьшилась, и он мог подойти ближе к берегу), выкидывая оставшуюся пшеницу в море. Следующий шаг состоял в том, чтобы найти место, куда направить судно. Но «когда настал день, земли не узнавали». Однако «усмотрели только некоторый залив, имеющий отлогий берег, к которому и решились, если можно, пристать с кораблем». Выбрав место, корабельщики начали приготовления к высадке на берег. Подняв якоря, они оставили их в море. Якоря больше не были нужны, и корабельщики не хотели, чтобы они перегружали судно. В то же время они развязали канаты, которые привязывали рули к бортам судна. Затем, «подняв малый парус по ветру, держали к берегу». Команда хотела пристать к берегу, как современное десантное судно.
Но тогда произошло последнее несчастье этого злополучного путешествия. «Попали на косу, и корабль сел на мель: нос увяз и остался недвижим, а корма разбивалась силою волн». Судно попало в безнадежное положение; нос нельзя было освободить, а корма разбивалась на куски разрушительными ударами волн.
Было ясно, что наступил конец и пришло время покинуть корабль. Опасаясь наказания, которому бы они подверглись, если бы узники убежали (ср. Деян 12:19; Деян 16:27), «воины согласились было умертвить узников, чтобы кто-нибудь, выплыв, не убежал» в суматохе. «Но сотник, желая спасти Павла, удержал их от сего намерения». Павел многократно доказывал свою значимость, и Юлий с течением времени все больше и больше уважал его. Вместо того чтобы позволить своим людям убить узников, он приказал всем солдатам, узникам, команде и пассажирам оставить корабль. Юлий «велел умеющим плавать первым броситься и выйти на землю, прочим же спасаться кому на досках, а кому на чем-нибудь от корабля». И таким образом все 276 человек, бывших на борту, спаслись на землю — именно так, как обещал Бог. Божия сила и проведение восторжествовали, и была явлена Его слава.
Оглядываясь на этот драматический эпизод из жизни Павла, можно ясно увидеть несколько ключевых принципов истинного библейского лидерства.
Первое, лидер заслуживает доверия. Павел был важным узником, чей побег или смерть означали бы серьезные неприятности для Юлия. Однако каким-то образом во время короткого путешествия из Кесарии в Сидон Павел убедил сотника, что ему можно доверять. Поэтому Юлий позволил ему оставить корабль, чтобы тамошние христиане служили ему.
Второе, лидер проявляет инициативу. На совете в Хороших Пристанях Павел, несмотря на то что он был узником, не колеблясь дал совет.
Третье, лидер обладает здравым смыслом. Если бы сотник и корабельщики прислушались к здравому совету Павла, они избежали бы ужасного испытания и потери корабля.
Четвертое, лидер говорит авторитетно. Посреди бушующего шторма уверенное заявление Павла о том, что все, кто есть на борту, спасутся, должно было выглядеть безумным. Однако его непоколебимая уверенность в Божием слове позволила ему говорить смело. Павел также призвал других к послушанию; он был именно тем человеком, который удержал корабельщиков, чтобы те не покинули остальных пассажиров (ст. 31).
Пятое, лидер укрепляет других людей. Павел трижды ободрял перепуганных пассажиров и команду (ст. 22, 25,34) — дважды, чтобы они не потеряли надежду, и один раз, чтобы они приняли пищу. Его спокойствие, уверенность и оптимистическая вера в Бога также подбадривала других.
Шестое, лидер никогда не отступает от своих принципов. Павел предотвратил преждевременное бегство команды с корабля. Бог сказал, что все будут спасены, но все должны оставаться вместе, и Павел отверг компромисс в этом вопросе.
Седьмое, и самое важное, лидер ведет собственным примером. Веря, что Бог поступит точно так, как Он сказал, Павел явил пример для остальных, оставаясь спокойным и уверенным. Понимая, что они нуждаются в питании, перед тем как пытаться достичь берега, Павел, «взяв хлеб... возблагодарил Бога пред всеми и, разломив, начал есть» (ст. 35). Его пример ободрил других людей, и они «также приняли пищу» (ст. 36). Лидеры не толкают людей сзади; они ведут их, находясь впереди.
Эти непреходящие принципы лидерства, проявленные при ужасных обстоятельствах, показывают Павла как благочестивого лидера, каким он и был. Они должны характеризовать каждого лидера, который хочет эффективно вести Божий народ.
