Деяния 7 Деяния 7 глава

В защиту веры

Тогда сказал первосвященник: так ли это? Но он сказал: мужи братия и отцы! послушайте. Бог славы явился отцу нашему Аврааму в Месопотамии, прежде переселения его в Харран, и сказал ему: выйди из земли твоей и из родства твоего и из дома отца твоего, и пойди в землю, которую покажу тебе. Тогда он вышел из земли Халдейской и поселился в Харране; а оттуда, по смерти отца его, переселил его Бог в сию землю, в которой вы ныне живете. И не дал ему на ней наследства ни на стопу ноги, а обещал дать ее во владение ему и потомству его по нем, когда еще был он бездетен. И сказал ему Бог, что потомки его будут переселенцами в чужой земле и будут в порабощении и притеснении лет четыреста. Но Я, сказал Бог, произведу суд над тем народом, у которого они будут в порабощении; и после того они выйдут и будут служить Мне на сем месте. И дал ему завет обрезания. По сем родил он Исаака и обрезал его в восьмой день; а Исаак родил Иакова, Иаков же — двенадцать патриархов. Патриархи по зависти продали Иосифа в Египет; но Бог был с ним, и избавил его от всех скорбей его, и даровал мудрость ему и благоволение царя Египетского фараона, который и поставил его начальником над Египтом и над всем домом своим. И пришел голод и великая скорбь на всю землю Египетскую и Ханаанскую, и отцы наши не находили пропитания. Иаков же, услышав, что есть хлеб в Египте, послал туда отцов наших в первый раз. А когда (они пришли) во второй раз, Иосиф открылся братьям своим, и известен стал фараону род Иосифов. Иосиф, послав, призвал отца своего Иакова и все родство свое, семьдесят пять душ. Иаков перешел в Египет, и скончался сам и отцы наши; и перенесены были в Сихем и положены во гробе, который купил Авраам ценою серебра у сынов Еммора Сихемова. А по мере, как приближалось время исполниться обетованию, о котором клялся Бог Аврааму, народ возрастал и умножался в Египте, до тех пор, как восстал иной царь, который не знал Иосифа. Сей, ухищряясь против рода нашего, притеснял отцов наших, принуждая их бросать детей своих, чтобы не оставались в живых. В это время родился Моисей, и был прекрасен пред Богом; три месяца он был питаем в доме отца своего. А когда был брошен, взяла его дочь фараонова и воспитала его у себя, как сына. И научен был Моисей всей мудрости Египетской и был силен в словах и делах. Когда же исполнилось ему сорок лет, пришло ему на сердце посетить братьев своих, сынов Израилевых. И, увидев одного из них обижаемого, вступился и отомстил за оскорбленного, поразив Египтянина. Он думал, поймут братья его, что Бог рукою его дает им спасение; но они не поняли. На следующий день, когда некоторые из них дрались, он явился и склонял их к миру, говоря: вы — братья; зачем обижаете друг друга? Но обижающий ближнего оттолкнул его, сказав: кто тебя поставил начальником и судьею над нами? Не хочешь ли ты убить и меня, как вчера убил Египтянина? От сих слов Моисей убежал и сделался пришельцем в земле Мадиамской, где родились от него два сына. По исполнении сорока лет явился ему в пустыне горы Синая Ангел Господень в пламени горящего тернового куста. Моисей, увидев, дивился видению; а когда подходил рассмотреть, был к нему глас Господень: Я Бог отцов твоих, Бог Авраама и Бог Исаака и Бог Иакова. Моисей, объятый трепетом, не смел смотреть. И сказал ему Господь: сними обувь с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая. Я вижу притеснение народа Моего в Египте и слышу стенание его, и нисшел избавить его, итак пойди, Я пошлю тебя в Египет. Сего Моисея, которого они отвергли, сказав: «кто тебя поставил начальником и судьею?», сего Бог чрез Ангела, явившегося ему в терновом кусте, послал начальником и избавителем. Сей вывел их, сотворив чудеса и знамения в земле Египетской, и в Чермном море, и в пустыне в продолжение сорока лет. Это тот Моисей, который сказал сынам Израилевым: «Пророка воздвигнет вам Господь Бог ваш из братьев ваших, как меня; Его слушайте». Это тот, который был в собрании в пустыне с Ангелом, говорившим ему на горе Синай, и с отцами нашими, и который принял живые слова, чтобы передать нам, которому отцы наши не хотели быть послушными, но отринули его и обратились сердцами своими к Египту, сказав Аарону: сделай нам богов, которые предшествовали бы нам; ибо с Моисеем, который вывел нас из земли Египетской, не знаем, что случилось. И сделали в те дни тельца, и принесли жертву идолу, и веселились перед делом рук своих. Бог же отвратился и оставил их служить воинству небесному, как написано в книге пророков: «дом Израилев! приносили ли вы Мне заколения и жертвы в продолжение сорока лет в пустыне? Вы приняли скинию Молохову и звезду бога вашего Ремфана, изображения, которые вы сделали, чтобы поклоняться им: и Я переселю вас далее Вавилона». Скиния свидетельства была у отцов наших в пустыне, как повелел Говоривший Моисею сделать ее по образцу, им виденному. Отцы наши с Иисусом, взяв ее, внесли во владения народов, изгнанных Богом от лица отцов наших. Так было до дней Давида. Сей обрел благодать пред Богом и молил, чтобы найти жилище Богу Иакова. Соломон же построил Ему дом. Но Всевышний не в рукотворенных храмах живет, как говорит пророк: «Небо — престол Мой, и земля — подножие ног Моих; какой дом созиждете Мне, говорит Господь, или какое место для покоя Моего? Не Моя ли рука сотворила все сие?». Жестоковыйные! люди с необрезанным сердцем и ушами! вы всегда противитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы. Кого из пророков не гнали отцы ваши? они убили предвозвестивших пришествие Праведника, Которого предателями и убийцами сделались ныне вы, — вы, которые приняли закон при служении Ангелов и не сохранили» (7:1−53)

Чтобы действенно проповедовать Евангелие миру, верующие должны быть в состоянии защитить свою веру. Павел наставлял Тита назначать пасторами людей, «держащихся истинного Слова, согласного с учением, чтобы он был силен и наставлять в здравом учении и противящихся обличать» (Тит 1:9), не только для того, чтобы успокоить непокорных, обманщиков, пустословов (Тит 1:10−11), но и научить людей настолько, чтобы они смогли делать то же. Павел наставлял верующих в общем: «будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением» (1Пет 3:15). Грустно, но многие христиане не в состоянии сделать это, так как имеют смутное или вообще не имеют представления о том, во что они верят. Не имея твердой основы для своей веры, они легко колеблются и увлекаются «всяким ветром учения, по лукавству человеков, по хитрому искусству обольщения» (Еф 4:14). Мучимые сомнениями и невежды в вере, они не могут быть действенными свидетелями Господа Иисуса Христа.

Апологетика — это наука о защите веры. Это слово происходит от греческого слова apologia, что значит «речь в защиту чего-либо». В Деян 25:16 оно обозначает защиту обвиняемого перед судом. Павел выступил с apologia перед разгневанным народом в Иерусалиме (Деян 22:1). В Флп Он писал: «Я поставлен защищать [apologia] благовествование» (Флп 1:17). В стихе 7 этой главы Павел говорит о «защищении и утверждении благовествования». Этот стих очерчивает две стороны апологетики: защиту веры от нападок и изложение истин христианства неверующим.

Павел был не только искусен в изложении Евангелия, но также и одним из самых талантливых защитников. В Деян 17:2−3 описывается Павел-защитник за работой: «Павел, по своему обыкновению, вошел к ним и три субботы говорил с ними из Писаний, открывая и доказывая им, что Христу надлежало пострадать и воскреснуть из мертвых и что Сей Христос есть Иисус, Которого я проповедую вам». Все верующие, подобно Павлу, должны «подвизаться за веру, однажды преданную святым» (Иуд 3).

Однако до Павла жил еще один великий защитник веры по имени Стефан. Не сумев победить Стефана в открытом споре, его противники выдвинули против него ложное обвинение в богохульстве. Затем схватили его и привели на суд перед синедрионом (Деян 6:8−15). Он построил свою защиту, опираясь лишь на Ветхий Завет, места из которого он часто цитировал дословно. Он знал, что верил в истину и почему верил. Он умело защитил свою веру и доказал свою преданность ей с непоколебимой отвагой. Его аргументы в пользу веры были настолько убедительны, что обвинители сидели, как завороженные, пока он не закончил свою речь. Затем, вне себя от ярости, они побили его камнями.

В начале 7-й главы начинается суд над ним. Основную часть главы составляет защита Стефана от ложных обвинений, выдвинутых против него. Он стоял, обвиненный в хуле на Бога, Моисея, закон и храм — самые страшные обвинения, какие только можно было представить в еврейском обществе.

Хотя основная цель речи Стефана заключалась в ответе на обвинения в богохульстве, в ней воплотились три другие идеи. Он знал, что должен привлечь и удерживать внимание своих слушателей. Он добился этого, перечислив историю Израиля как основу своей защиты. Так как они очень гордились своим происхождением (ср. Рим 2:17 и далее; Рим 9:4−5; Гал 1:14), то никогда не уставали слушать это.

Еще одной целью речи Стефана было обвинение своих слушателей в отвержении Мессии. В продолжение всего его выступления это обвинение постепенно нарастало, пока не достигло невероятной кульминации в ст. 51−53. Он показывает им, что, отвергнув Мессию, они подражали своим отступникам отцам, которые отвергли Иосифа, Моисея и даже Самого Бога. Не Стефан был богохульником, а они.

И наконец, Стефан ищет возможность представить им Иисуса как Мессию, говоря об Иосифе и Моисее как прообразах Христа.

Данный отрывок представляет нам состоящую из четырех частей защиту Стефана от ложных обвинений в богохульстве, выдвинутых против него. Любому толкователю было бы полезно не бросаться в погоню за всевозможными пространными обсуждениями ветхозаветных цитат, которые использует Стефан, а стремиться выделить драматические темы и мастерское развитие этой речи. Целью Стефана было не пересказывать историю, а доказать, что он невиновен в хуле на Бога, Моисея, закон и храм. Однако обвинявшие его были виновны, потому что отвергли Мессию.

Бог

Тогда сказал первосвященник: так ли это? Но он сказал: мужи братия и отцы! послушайте. Бог славы явился отцу нашему Аврааму в Месопотамии, прежде переселения его в Харран, и сказал ему: выйди из земли твоей и из родства твоего и из дома отца твоего, и пойди в землю, которую покажу тебе. Тогда он вышел из земли Халдейской и поселился в Харране; а оттуда, по смерти отца его, переселил его Бог в сию землю, в которой вы ныне живете. И не дал ему на ней наследства ни на стопу ноги, а обещал дать ее во владение ему и потомству его по нем, когда еще был он бездетен. И сказал ему Бог, что потомки его будут переселенцами в чужой земле и будут в порабощении и притеснении лет четыреста. Но Я, сказал Бог, произведу суд над тем народом, у которого они будут в порабощении; и после того они выйдут и будут служить Мне на сем месте. И дал ему завет обрезания. По сем родил он Исаака и обрезал его в восьмой день; а Исаак родил Иакова, Иаков же — двенадцать патриархов. Патриархи по зависти продали Иосифа в Египет; но Бог был с ним, и избавил его от всех скорбей его, и даровал мудрость ему и благоволение царя Египетского фараона, который и поставил его начальником над Египтом и над всем домом своим. И пришел голод и великая скорбь на всю землю Египетскую и Ханаанскую, и отцы наши не находили пропитания. Иаков же, услышав, что есть хлеб в Египте, послал туда отцов наших в первый раз. А когда (они пришли) во второй раз, Иосиф открылся братьям своим, и известен стал фараону род Иосифов. Иосиф, послав, призвал отца своего Иакова и все родство свое, семьдесят пять душ. Иаков перешел в Египет, и скончался сам и отцы наши; и перенесены были в Сихем и положены во гробе, который купил Авраам ценою серебра у сынов Еммора Сихемова (7:1−16)

Первым делом Стефан обращает внимание на самое ужасное из обвинений, — обвинение в богохульстве. Он объясняет, что полностью верит в Бога Израилева и что Ветхий Завет не был отброшен, а исполнен в христианстве, и в этом заключается воля Божия.

Первосвященник (возможно, Каиафа, который находился в должности до 36 года до Р. Х.) начал разбирательство, спросив Стефана: «Так ли это?». Этим он спрашивал: «Как ты относишься к выдвинутым против тебя обвинениям: виновен или невиновен?». На первый взгляд, ответ Стефана не кажется прямым ответом на этот вопрос. Ричард Лонгенекер дает следующее толкование:

Защиту Стефана перед синедрионом едва ли можно назвать защитой, в смысле объяснения или оправдания, рассчитанного на победу в судебном процессе. Скорее, это возвещение Слова о Христе понятными терминами иудаизма тех дней и обличение еврейских лидеров в том, что они не узнали в Иисусе из Назарета своего Мессию или не оценили по достоинству предложенное им спасение («The Acts of the Apostles», in Frank E. Gaebelein, ed., The Expositor’s Bible Commentary, vol. 9 [Grand Rapids: Zondervan, 1981], 337).

Стефан подводит обширный исторический итог для доказания своей невиновности. Стиль его ответов уходит корнями в такие места Ветхого Завета, как Неем 9:5 и далее; Пс 77; 104; 105. Его целью было показать, что Христос и христианская вера, о которой он проповедовал, — это точное исполнение Ветхого Завета. Он намечает линию действия Божией вседержавной воли от Авраама, затем Исаака, Иакова, Моисея и Давида до нашего Господа — «Праведника» (ст. 52).

Стефан начал свой, вытекающий из истории, ответ, обратившись к ним «братия», указывая на свою общность с ними и признав их отцами, выказывая уважение к ним как к лидерам еврейского народа. Первой названной личностью был «Бог славы», руководящий всей историей искупления. Это название используется лишь здесь и в Пс 28:3. Это наиболее полное, совершенное описание всемогущего, святого, вседержавного Бога, так как Его слава — составная всех Его свойств (ср. Исх 33:18−19). Открыв вседержавный источник всего плана, он обращается к «отцу нашему Аврааму», отцу веры и народа Божия. Затем в своей вступительной линии поведения он доказывает свою веру во вседержавность Бога Авраама и признает отцовство Авраама по отношению к Израилю. Он подтверждал, что не был ни богохульником, ни предателем своего народа. Это было равнозначно решению «невиновен».

Затем Стефан подтвердил свою непоколебимую веру в Божию вседержавную власть над судьбой Израиля. Он начал с описания призыва Авраама «в Месопотамии, прежде переселения его в Харран». Здесь присутствует очевидное историческое несоответствие. Авраам был родом из города Ур (Быт 11:31). Стефан помещает его призвание в то время, когда еще жил в этом городе, «прежде переселения его в Харран». Однако в Быт 12:1−4, похоже, призыв Авраама Богом происходит, после того как он покинул Ур и поселился в Харране. Так как Стефан был полностью водим Духом Святым (Деян 6:5, 15; Деян 7:55), факты, предоставленные им, должны быть правильными и могут быть приведены в соответствии с другими местами Писания. Очевидно, что Бог исходно призвал Авраама в Уре (Быт 15:7; Неем 9:7), а затем вновь в Харране. Оба писателя древности Фило и Иосиф Флавий дают это очевидное толкование (F. F. Bruce, The Book of the Acts [Grand Rapids: Eerdmans, 1971], 146).

Бог повелел Аврааму: «Выйди из земли твоей и из родства твоего и из дома отца твоего, и пойди в землю, которую покажу тебе». Будучи послушен призыву, Авраам «вышел из земли Халдейской и поселился в Харране». Харран, расположенный приблизительно в 800 км на северо-запад от Ура, был известен своим культом поклонения луне. Авраам оставался там «до смерти отца» (Быт 11:32). Этот факт создает еще одну интересную проблему, связанную с явно противоречивым текстом. Здесь полезен комментарий Хомера Кента Младшего:

Смерть Фарры, отца Авраама, помещается перед уходом Авраама из Харрана. Сравнение даты в Книге Бытие (Быт 11:26, 32; Быт 12:4), похоже, указывает на то, что Фарра жил еще 60 лет после ухода Авраама. Книга Бытие утверждает, что Фарре было 70 лет, когда родился его старший сын, по-видимому, Авраам (Быт 11:26). Так как Аврааму было 75 лет, когда он оставил Харран (Быт 12:4), Фарре должно было быть 145 лет. Но Фарра жил до 205 лет (11:32). Похоже, здесь наилучшим объяснением будет то, что Авраам не был старшим сыном Фарры, но был назван первым, так как был наиболее выдающимся (Быт 11:26). Если Авраам родился, когда Фарре было 130 лет, то цифры согласованы (Jerusalem to Rome [Grand Rapids: Baker, 1992], 68).

Затем «переселил его Бог в сию землю» (Израиль), в которой они и живут. Послушание Авраама, будучи в распоряжении Божией вседержавности, достигло Божией цели для его жизни.

Как позже будет делать Павел (ср. Рим 4; Гал 3), Стефан обращает основное внимание на Авраама, как человека веры. Всецело по вере он был послушен Божию вседержавному призыву и оставил свою родину, не зная наверняка куда идет. Даже по прибытии в новую землю Бог «не дал ему на ней наследства ни на стопу ноги». Единственной землей, которой обладал Авраам, был его участок для погребения (Быт 23). Все, что он получил, будучи бездетным, было Божие обещание и обет «дать» землю «во владение ему и потомству его по нем» (ср. Быт 12:7; Быт 13:15; Быт 15:18; Быт 17:8). Больше всего Авраам приблизился к созерцанию исполнения этого замечательного обещания, когда родился Исаак.

Вера Авраама далее была испытана тем, что «потомки его будут переселенцами в чужой земле и будут в порабощении и притеснении лет четыреста» (ср. Быт 15:13). Точная продолжительность пребывания Израиля в Египте была 430 лет (Исх 12:40); Стефан называет округленную цифру, взятую из Книги Бытие. Авраам верил обещанию, которое дал Бог: «произведу суд над тем народом, у которого они будут в порабощении». Кроме того, Бог пообещал, что после времени порабощения «они выйдут и будут служить» Ему «на сем месте» (земля Израильская; ср. Быт 15:14).

Следуя ходу развития истории спасения, Стефан переходит к патриархальному периоду. Божие вседержавное руководство судьбой Израиля продолжилось и в последующих поколениях, так Он подтвердил действенность завета по отношению к потомкам Авраама. Знаком Божия завета с Авраамом было обрезание. «По сем родил он Исаака и обрезал его в восьмой день», будучи послушен завету. Затем «Исаак родил Иакова, Иаков же двенадцать патриархов» — глав двенадцати колен Израиля.

Сейчас Стефан начинает закладывать основу стремительного осуждения, которое он сделает в стихах 51−53. Двенадцать патриархов, принадлежащих к наиболее почитаемым людям в истории Израиля, «по зависти продали Иосифа в Египет». Эти братья Иосифа отвергли того, кого Бог особо благословил (Быт 37:5 и далее; 1Пар 5:1). Они — наглядный пример духовной слепоты народа, что проявила себя в случае с Иисусом.

Несмотря на поступок братьев, «Бог был с ним, и избавил его от всех скорбей его, и даровал мудрость ему и благоволение царя Египетского фараона, который и поставил его начальником над Египтом и над всем домом своим». Стефан совершенно ясно указывает, что двенадцать патриархов были виновны в противлении Богу и Его цели. Они продали Иосифа, но Бог спас его. Таким образом, неповиновение всего народа по отношению к Богу началось с самих патриархов. Еллинисты совершали как раз то же, в чем провинились отцы, основатели нации, и в чем они ложно обвиняли Стефана.

Хотя с открытым заявлением о том, что Иисус — это Мессия (ст. 52), Стефан ожидает до конца своей проповеди, даже подводя исторический итог, он дает мимолетное указание на Христа. Жизнь Иосифа во многих отношениях аналогична жизни Христа. Оба принадлежали к народу Израильскому. Иисус, подобно Иосифу, был предан из зависти (ст. 9; ср. Мк 15:10). Иисус был приговорен к смерти на основании показаний лжесвидетелей; Иосиф был заключен в темницу по причине ложных обвинений жены Потифара. Бог освободил Иосифа из темницы и возвел его в высокопоставленную должность, так же как и освободил Иисуса из темницы смерти и превознес Его. Иисус избавляет своих братьев от духовной смерти, так же как и Иосиф мог избавить своих согрешивших братьев от физической смерти.

Рассказав историю отвержения Иосифа его братьями, Стефан напоминает, что «пришел голод и великая скорбь на всю землю Египетскую и Ханаанскую, и отцы наши не находили пропитания». Подобно этому Израиль, отвергнув Иисуса, обрек себя на духовный голод, — голод, что продлится до того времени, пока «весь Израиль спасется» (Рим 11:26).

Так как голод был очень сильный, то «Иаков же, услышав, что есть хлеб в Египте, послал туда отцов наших в первый раз». Однако лишь во время их второго визита «Иосиф открылся братьям своим, и известен стал фараону род Иосифов». Лишь в преддверии второго пришествия Христа Израиль осознает, Кто Он такой (ср. Зах 12:10 — 13:1; 14).

Открыв себя братьям, «Иосиф, послав, призвал отца своего Иакова и все родство свое, семьдесят пять душ». В Быт 46:26−27; Исх 1:5 и Втор 10:22 говорится, что в Египет пришли семьдесят человек. Однако греческий текст Быт 46:27 называет число семьдесят пять. Стефан, будучи еллином, естественно, пользовался цифрой, называемой греческим текстом. Очевидно, большая цифра получилась вследствие включения всех потомков Иосифа, рожденных в Египте. Глисон Арчер пишет:

Поэтому мы можем заключить, что оба числа [в еврейском, масоретском тексте и Септуагинте] точны, хотя и были подсчитаны разными способами. Число сыновей Иакова было 12, число его внуков было 52; также у него уже было 4 праправнука, родившихся в Ханаане до времени переселения, что в общей сумме составляет число 66. Манасия и Ефрем, родившиеся в Египте, увеличивают общую сумму к 68; Иаков и его жена (кем бы она ни была), увеличивают ее к 70. Но Септуагинта включала в это число 7 внуков премьер-министра [Иосифа] и не включила в счет Иакова и его жену.

Это дает нам ответ, что Стефан правильно назвал число 75, согласно Септуагинте в Быт 46:27 и Исх 1:5. Таким же образом места Быт 46:27, Исх 1:5 и Втор 10:22 в тексте так же точны, называя общей суммой число 70. Оба числа правильны, включаются ли в счет внуки Иосифа или нет. (В число 70, называемое текстом, были включены 4 праправнука Иакова.) (Encyclopedia of Bible Difficulties [Grand Rapids: Zondervan, 1982], 379.)

После того как «Иаков перешел в Египет», он «скончался» в той земле, а также все отцы. После смерти они «перенесены были в Сихем и положены во гробе, который купил Авраам ценою серебра у сынов Еммора Сихемова». В стихе 16 обнаруживаются два противоречия. Во-первых, Иаков был погребен не в Сихеме, а на погребальном участке Авраама в Махпела (Быт 50:13). Вследствие этого подразумевающееся местоимение «они», в стихе 15, нужно ограничить лишь отцами (Иосиф и его братья), не включая Иакова. Согласно Нав 24:32, Иосиф был погребен в Сихеме; здесь Стефан сообщает нам, что остальные сыновья Иакова также были погребены там.

Более серьезное затруднение заключается в утверждении Стефаном, что Авраам купил гроб «ценою серебра у сынов Еммора Сихемова». Согласно Нав 24:32, погребальный участок в Сихеме купил Иаков. Было предложено множество объяснений, но два из них кажутся наиболее обоснованными. Во-первых, вполне возможно, что Авраам поначалу купил землю «у сынов Еммора» (людей или племени, к которому он принадлежал) «Сихемова». Он построил там алтарь (Быт 12:6−7) и, вполне вероятно, купил участок земли, на котором и построил его. Но Авраам не осел там, и со временем эта собственность могла перейти к занявшим ее людям Еммора, тем самым вынуждая Иакова вновь выкупить ее (Archer, Encyclopedia of Bible Difficulties, 379 — 81; W. Arndt, Does the Bible Contradict Itself? [reprint, St. Louis: Concordia, 1955], 14−17).

Второе возможное объяснение заключается в том, что Стефан в своем рассказе вкладывает в более короткие сроки случай покупки Авраамом участка поля Махпела и приобретения Иаковом участка в Сихеме. Это согласуется с подобным приемом, примененным к двум призывам Авраама в стихе 2 (Bruce, The Book of the Acts, 149 п. 39; Simon J. Kistemaker, New Testament Commentary: Acts [Grand Rapids: Baker, 1990], 249).

Было бы поспешным обвинить Стефана, либо Луку, в заблуждении, основываясь на наших ограниченных познаниях. Совершенно непостижимым был бы факт, что человек, обладающий таким глубоким знанием Ветхого Завета, как Стефан, мог допустить такую очевидную грубую историческую ошибку. Более того, он мог руководствоваться определенной целью, ссылаясь на Сихем, так как в его дни этот город находился на территории ненавистных самаритян. (Для обсуждения теологических причин, по которым Стефан упомянул Сихем, см. Rex A. Koivisto, «Stephen’s Speech: A Theology of Errors?» Grace Theological Journal 8 [Spring 1987]: 101−14.) Правдоподобным не представляется и то, что такой дотошный и движимый Божиим побуждением историк, как Лука (ср. Лк 1:1−4), мог неправильно записать речь Стефана.

Обвинение Луки или Стефана в допущении ошибки будет иметь серьезные последствия относительно богодухновенности. Это будет равносильно подтверждению того, что Дух истинный вдохновил ошибку, или отрицанию того, что Библия богодухновенна. Первое — нелепость, граничащая с богохульством; второе — противоречит 2Тим 3:16. И если не все Писание богодухновенно, то кто же решает, что богодухновенно, а что нет? Человеческий разум, склонный ошибаться, некомпетентен быть судьей Слова Божия. Поэтому проблема заключается не в достоверности утверждений Луки или Стефана, а лишь недостаточности обладаемой нами информации.

Таким образом, Стефан защищает себя от обвинения в богохульстве. Он не виновен, но утверждает великий Божий труд завета посредством Авраама и патриархов.

Моисей

А по мере, как приближалось время исполниться обетованию, о котором клялся Бог Аврааму, народ возрастал и умножался в Египте, до тех пор, как восстал иной царь, который не знал Иосифа. Сей, ухищряясь против рода нашего, притеснял отцов наших, принуждая их бросать детей своих, чтобы не оставались в живых. В это время родился Моисей и был прекрасен пред Богом; три месяца он был питаем в доме отца своего. А когда был брошен, взяла его дочь фараонова и воспитала его у себя, как сына. И научен был Моисей всей мудрости Египетской и был силен в словах и делах. Когда же исполнилось ему сорок лет, пришло ему на сердце посетить братьев своих, сынов Израилевых. И, увидев одного из них обижаемого, вступился и отомстил за оскорбленного, поразив Египтянина. Он думал, поймут братья его, что Бог рукою его дает им спасение; но они не поняли. На следующий день, когда некоторые из них дрались, он явился и склонял их к миру, говоря: вы — братья; зачем обижаете друг друга? Но обижающий ближнего оттолкнул его, сказав: кто тебя поставил начальником и судьею над нами? Не хочешь ли ты убить и меня, как вчера убил Египтянина? От сих слов Моисей убежал и сделался пришельцем в земле Мадиамской, где родились от него два сына. По исполнении сорока лет явился ему в пустыне горы Синая Ангел Господень в пламени горящего тернового куста. Моисей, увидев, дивился видению; а когда подходил рассмотреть, был к нему глас Господень: Я Бог отцов твоих, Бог Авраама и Бог Исаака и Бог Иакова. Моисей, объятый трепетом, не смел смотреть. И сказал ему Господь: сними обувь с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая. Я вижу притеснение народа Моего в Египте и слышу стенание его, и нисшел избавить его; итак пойди, Я пошлю тебя в Египет. Сего Моисея, которого они отвергли, сказав: «кто тебя поставил начальником и судьею?», сего Бог чрез Ангела, явившегося ему в терновом кусте, послал начальником и избавителем. Сей вывел их, сотворив чудеса и знамения в земле Египетской, и в Чермном море, и в пустыне в продолжение сорока лет. Это тот Моисей, который сказал сынам Израилевым: «Пророка воздвигнет вам Господь Бог ваш из братьев ваших, как меня; Его слушайте» (7:17−37)

Успешно защитив себя от обвинения в богохульстве, Стефан переходит ко второму выдвинутому обвинению в отвержении Моисея. Он показывает, что, глубоко почитая Бога, он также чтит и Моисея. И снова он заявляет о своей невиновности. Стефан обосновывает свою защиту, продолжая этот исторический обзор. В первых 16 стихах он говорит о периоде от Авраама до Иосифа, начиная с призыва Авраама и заканчивая Египетским пленом. Сейчас он переходит ко второму длительному периоду Израильской истории от Моисея до вавилонского плена.

«Время исполниться обетованию» — это время, когда Бог исполнит Свое обещание, данное Аврааму. Это обещание заключалось в том, что Он «обещал дать ее [землю] во владение ему и потомству его по нем» (Деян 7:5). К этому времени патриархи уже умерли (ср. Евр 11:13), а народ Израильский возрастал и умножался в Египте. Они жили там в довольстве и не возвратились в землю, обещанную им Богом. Время исполнения Божия обещания пришло, и Он вседержавно расположил события так, чтобы вывести Израиль из Египта.

В то время «восстал иной царь, который не знал Иосифа» (Исх 1:8). Это еще одна цитата Ветхого Завета, которая указывает на знание Стефаном текста. Обеспокоенный увеличением численности Израиля и тем, что они могут объединиться с возможным захватчиком, фараон начал угнетение сынов Израиля. Он, «ухищряясь против рода нашего», принуждал их к рабству и тяжелому труду (Исх 1:13−14). Он притеснял их, заставляя «бросать детей своих», чтобы они «не оставались в живых». Это детоубийство ограничивалось лишь младенцами мужского рода (Исх 1:15−22).

Но Бог подготовил Своего избавителя. «В то» решающее «время» в Израильской истории появился Моисей. Подробности жизни и служения Моисея были хорошо известны синедриону, поэтому Стефан просто суммирует их, чтобы выразить свою мысль. Будучи уязвленным обвинением в хуле на Моисея, Стефан уделяет особое внимание восхвалению его, говоря, что он «был прекрасен пред Богом».

Моисей не мог избегнуть опасности того времени и после того, как «три месяца он был питаем в доме отца своего», он также был «брошен». Подобно множеству других младенцев, он должен был быть брошен в Нил и утонуть (Исх 1:22). Но его родители положили его в корзину, чтобы он не умер. Согласно Божию вседержавному плану, «дочь фараонова» нашла его «и воспитала его у себя, как сына» (Исх 2:1−6). Как приемный внук фараона, «научен был Моисей всей мудрости Египетской». Стефан продолжает выказывать свое уважение по отношению к Моисею, говоря, что он «был силен в словах и делах». Моисей был удивительным человеком. Его природные качества руководителя, вместе с наиболее исчерпывающим образованием древнего мира, сделали его уникально пригодным для этой задачи.

Бог призвал его, когда «исполнилось ему сорок лет». В то время «пришло ему на сердце посетить братьев своих, сынов Израилевых». Хотя Моисей и вырос в семье фараона, он никогда не забывал о своем народе. Его мать несомненно привила ему это чувство преданности за годы, когда, по Божию провидению, она служила его кормилицей (Исх 2:7−9). Он решает помочь своему, терпящему лишения, народу. «Увидев одного из них обижаемого, вступился и отомстил за оскорбленного, поразив Египтянина». Совершив такой кровавый поступок, Моисей «думал, поймут братья его, что Бог рукою его дает им спасение». Целью его посещения был не светский визит, а избавление их от угнетателей. Однако «они не поняли». Хотя Моисей выявил свою преданность им, убив египтянина, они не осознали или не признали его своим избавителем.

«На следующий день, когда некоторые из них дрались, он явился и склонял их к миру, говоря: “Вы — братья; зачем обижаете друг друга?”». Моисей видел себя не просто избавителем народа, но также и миротворцем среди отдельных людей. И тем не менее его усилия не были оценены по достоинству и он был отвергнут. «Но обижающий ближнего оттолкнул его, сказав: кто тебя поставил начальником и судьею над нами?» А затем зловеще добавил: «Не хочешь ли ты убить и меня, как вчера убил Египтянина?» (Исх 2:14). Понимая, что о убийстве египтянина стало широко известно, «Моисей убежал и сделался пришельцем в земле Мадиамской, где родились от него два сына» (Исх 2:15, 22). Несомненно, рассматривая его как лидера еврейского повстанческого движения, фараон безуспешно искал его, чтобы казнить (Исх 2:15). Глупое отвержение Моисея Израилем послужило лишь продлением их пребывания в рабстве на 40 лет. Это также — аналог отвержению Израилем избавителя Мессии и последующему продлению времени лишения благословения.

Моисей жил в земле Мадиамской 40 лет. По прошествии этого времени «явился ему в пустыне горы Синая Ангел Господень в пламени горящего тернового куста» (Исх 3:1 и далее). Огонь олицетворял присутствие Божие. «Моисей, увидев, дивился видению; а когда подходил рассмотреть, был к нему глас Господень: Я Бог отцов твоих, Бог Авраама и Бог Исаака и Бог Иакова» (Исх 3:6). Бог возобновлял завет, о чем говорит указание на Авраама, Исаака и Иакова. В отличие от многих людей сегодня, которые необоснованно утверждают о видениях, полученных от Бога, «Моисей, объятый трепетом, не смел смотреть». Присутствие Божие вызвало в нем благоговейный страх, а не непочтительную фамильярность. Поэтому «сказал ему Господь: сними обувь с ног твоих, ибо место, на котором стоишь, есть земля святая» (Исх 3:5). Подобно Святому-святых в храме, пространство вокруг горящего куста стало святым в присутствии Святого Израилева.

После 40 лет, проведенных в пустыне, пришло время Моисею вести народ в землю обетованную. «Я вижу», — сказал Бог ему, — «притеснение народа Моего в Египте, и слышу стенание его, и нисшел избавить его (Исх 3:7); итак пойди, Я пошлю тебя в Египет» (Исх 3:10). Хотя Божий народ постоянно был неверен Ему, Бог остался верен Своему завету.

Стефан приближается к своей мысли. Того самого «Моисея, которого они отвергли, сказав: ”кто тебя поставил начальником и судьею?”, сего Бог чрез Ангела, явившегося ему в терновом кусте, послал начальником и избавителем». Этот образец постоянно присутствовал в истории Израиля — духовная гордость вместе с духовным невежеством, которые были причиной отвержения ими избавителей, посылаемых Богом. Иногда приводится аргумент, что Иисус не мог быть Мессией, иначе бы Израиль узнал Его. Но Стефан указывает, что они отвергли как Иосифа, так и Моисея. Это был их типичный ответ тем, кого Бог посылал для их избавления. Иисус говорил об этом отношении в Мф 21:33−46.

Моисей выполнил свою миссию и «вывел их, сотворив чудеса и знамения в земле Египетской, и в Чермном море, и в пустыне в продолжение сорока лет». Результатом дальнейшего неповиновения Израиля Богу, уже будучи ведомыми Моисеем, несмотря на чудеса и знамения, которые они видели в земле Египетской, и в Чермном море, и в пустыне, была еще одна отсрочка. Вследствие этого неповиновения они скитались вне земли обетованной еще сорок лет.

Из Стефановой речи о Моисее становится ясно, что он относится к нему с большим уважением. Обвинение в хуле на Моисея ложно, так же как и обвинение в богохульстве. Действительно, Стефан поменялся ролями с синедрионом, показывая, что сам народ был виновен в отвержении Моисея. Реакция евреев на жизнь Моисея, так же как и их реакция на жизнь Иосифа, аналогична их ответной реакции Христу. Стефан напоминает им, что Моисей предсказывал пришествие Мессии, пророчествуя «сынам Израилевым: “Пророка воздвигнет вам Господь Бог ваш из братьев ваших, как меня; Его слушайте”». Этот отрывок, взятый из Втор 18:15, был хорошо известен всем современникам Стефана. В Ин 6:14 народ сказал об Иисусе: «Это истинно Тот Пророк, которому должно прийти в мир». Они подтвердили, что Он был Тем, о чьем пришествии говорил Моисей, утверждение, с которым иудеи не соглашались. Таким образом, они снова повторяли то, что делали их отцы, отвергали Богом посланного избавителя. Только этот случай был более серьезным, чем все остальные, вместе взятые. Они отвергали Мессию.

Если бы члены синедриона были расположены рассмотреть факты, они не упустили бы из виду аналогии между историей их народа и своим поведением по отношению к Иисусу. Они также не упустили бы аналогии между Иисусом и Моисеем. Моисей смирил себя, покинув дворец фараона; Иисус смирил Себя, став человеком (Флп 2:7−8). Вначале Моисей был отвергнут, так же как и Иисус (Ин 1:11). Моисей был пастором; Иисус был Добрым Пастором (Ин 10:11, 14). Моисей избавил свой народ от рабства в Египте; Иисус искупил людей от оков греха. Жизнь Моисея предвещает жизнь Иисуса Христа.

Закон

Это тот, который был в собрании в пустыне с Ангелом, говорившим ему на горе Синае, и с отцами нашими, и который принял живые слова, чтобы передать нам, которому отцы наши не хотели быть послушными, но отринули его и обратились сердцами своими к Египту, сказав Аарону: сделай нам богов, которые предшествовали бы нам; ибо с Моисеем, который вывел нас из земли Египетской, не знаем, что случилось. И сделали в те дни тельца, и принесли жертву идолу, и веселились перед делом рук своих. Бог же отвратился и оставил их служить воинству небесному, как написано в книге пророков: дом Израилев! приносили ли вы Мне заколения и жертвы в продолжение сорока лет в пустыне? Вы приняли скинию Молохову и звезду бога вашего Ремфана, изображения, которые вы сделали, чтобы поклоняться им: и Я переселю вас далее Вавилона (7:38−43)

Легко сделать переход от Моисея к закону, так как они тесно связаны. Тогда как Моисей был в собрании Израиля в пустыне, он получил закон от Ангела, говорившим ему на горе Синае, и с отцами нашими. То, что ангелы принимали участие в передаче закона, очевидно из стиха 53 (ср. Гал 3:19; Евр 2:2), хотя природа их участия не уточняется в Писании. Живые слова — это закон, который, подобно остальной части Писания, «живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого» (Евр 4:12). Это Божие авторитетное откровение.

Стефан подтверждает свою веру в закон, вновь заявляя о себе «невиновен». Он возвещает, что Бог — автор закона, ангелы были его посредниками, а Моисей был его получателем. Это, безусловно, не было богохульством, и члены синедриона знали это.

Более чем в достаточной мере защитив себя, Стефан переходит в наступление. «Наши отцы», — напоминает он им, — не хотели быть послушными, но отринули его и обратились сердцами своими к Египту». Не Стефан проявил непослушание к закону, а те самые отцы, которых чтил синедрион. Стефан не отвергал Моисея, но эти же «отцы отреклись» Моисея и закона «и обратились сердцами своими к Египту». Невероятно, но хотя они и были жестоко притесняемы в Египте, с тоской оглядывались на времена своего пребывания там (Чис 11:5).

В то время как Моисей находился на горе Синай, получая у Бога закон, люди обратились к египетским идолам. Они сказали «Аарону: сделай нам богов, которые предшествовали бы нам; ибо с Моисеем, который вывел нас из земли Египетской, не знаем, что случилось» (Исх 32:1, 23). Отвержение ими Моисея превзошло их отвержение закона. Аарон помог им и «сделали тельца», и израильтяне «принесли жертву идолу, и веселились перед делом рук своих». Поклонение тельцу было неотъемлемой частью египетской религии. Склонность Израиля к идолослужению, которая впервые проявилась у горы Синай, противоречит гордым утверждениям синедриона о том, что народ израильский был народом закона. Еще не получив закон, они уже отвергли его.

Хотя Бог имел полное право уничтожить народ, Он остался верен Своему завету. Три тысячи были наказаны (Исх 32:28), но народ был сохранен. Однако «Бог же отвратился» в наказание и «оставил их служить воинству небесному». Так же как в наказание Он оставил язычников (Рим 1:24, 26, 28), Бог оставил Свой народ совершать идолослужение (ср. Ос 4:17). Со времени скитания в пустыне и до вавилонского плена идолослужение было непрестанной проблемой для Израиля.

Стефан отстаивает свою точку зрения, цитируя Божии слова «как написано в книге пророков: дом Израилев! приносили ли вы Мне заколения и жертвы в продолжение сорока лет в пустыне? Вы приняли скинию Молохову и звезду бога вашего Ремфана, изображения, которые вы сделали, чтобы поклоняться им: и Я переселю вас далее Вавилона» (Ам 5:25−27). Нужно заметить, что Амос использовал слово «Дамаск» там, где Стефан использует слово «Вавилон». Как еврейские свитки, так и Септуагинта дают слово «Дамаск». Амос пророчествовал о пленении Северного царства руками Ассирии — выселение, которое переместило их за Дамаск. Позже Южное царство было взято в плен в Вавилон. Стефан, руководимый вдохновением Духа Святого, решает расширить текст Амоса, чтобы охватить наказание Божие для всего народа. Использование Стефаном этого пророчества в сжатом виде подытоживает грустную, изобилующую идолослужением, историю Израиля (ср. Втор 17:3; 4Цар 17:16; 4Цар 21:3; Иер 8:2; Иер 19:13), кульминацией которой было вавилонское пленение.

Храм

Скиния свидетельства была у отцов наших в пустыне, как повелел Говоривший Моисею сделать ее по образцу, им виденному. Отцы наши с Иисусом, взяв ее, внесли во владения народов, изгнанных Богом от лица отцов наших. Так было до дней Давида. Сей обрел благодать пред Богом и молил, чтобы найти жилище Богу Иакова. Соломон же построил Ему дом. Но Всевышний не в рукотворенных храмах живет, как говорит пророк: «Небо — престол Мой, и земля — подножие ног Моих; какой дом созиждете Мне, говорит Господь, или какое место для покоя Моего? Не Моя ли рука сотворила все сие?». Жестоковыйные! люди с необрезанным сердцем и ушами! вы всегда противитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы. Кого из пророков не гнали отцы ваши? Они убили предвозвестивших пришествие Праведника, Которого предателями и убийцами сделались ныне вы, — вы, которые приняли закон при служении Ангелов и не сохранили» (7:44−53)

В ответ на обвинение в том, что он высказывался против дома молитвы, Стефан прослеживает историю храма, для того чтобы показать свое уважение к нему, так как он был предназначен Богом. Он начинает со скинии свидетельства. Господь Бог, говорит Стефан, говорил «Моисею сделать ее по образу, им виденному» (Исх 25:8, 9, 40). Поколение, скитавшееся в пустыне, не могло заявить о своем неведении о славе Божией, так как скиния стояла среди них. Так же и следующее поколение отцов, которое «с Иисусом, взяв ее, внесли во владения народов, изгнанных Богом от лица Израиля» (Нав 3:14 и далее; Нав 18:1; Нав 23:9; Нав 24:18). Со времени завоевания «до дней Давида» Израиль имел скинию — неизменный символ святого Божия присутствия. И все же они настойчиво продолжали впадать в идолослужение. Снова Стефан указывает на отступничество и отвержение представителей Бога, которых Он посылает.

После того как Бог дал Давиду победу над всеми его врагами, он «молил, чтобы найти жилище Богу Иакова» (2Цар 7). Но Давиду было отказано в просьбе, а «Соломон же построил Ему дом». Стефан делает лишь короткое упоминание о храме Соломона, так как синедриону была хорошо известна его история. Более того, существовавший в те времена храм не был Соломоновым, который был уничтожен вавилонянами» (Езд 5:12). На замену этому храму пришел храм, возведенный Зоровавелем (Езд 5:2), который также был разрушен. Существующий храм был построен неевреем Иродом. И в продолжение жизни многих, слушавших Стефана, в 70 году по Р. Х. этот храм также будет разрушен.

Преходящая природа существования храма указывает на мысль Стефана, а именно, что «Всевышний не в рукотворенных храмах живет». Соломон понимал эту истину. В своей молитве, во время освящения храма, он риторически просил: «Поистине, Богу ли жить на земле? Небо и небо небес не вмещают Тебя, тем менее сей храм, который я построил» (3Цар 8:27).

Стефан подкрепляет свою мысль, цитируя Исаию, пророка, который писал: «Небо — престол Мой, и земля — подножие ног Моих; какой дом созиждете Мне, говорит Господь, или какое место для покоя Моего? Не моя ли рука сотворила все сие?» (Ис 66:1). Стефан не был виновен в хуле храма. Люди были виновны в ограничении Бога храмом. Наоборот, вместе с Соломоном и Исаией он доказывал, что Бог больше любого храма. Храм — это символ присутствия Божия, а не Его темница.

В продолжение речи Стефана, должно быть, возрастало напряжение. Когда он указал на многочисленные отвержения и отступничества Израиля, члены синедриона все в большей степени чувствовали себя неудобно. Им, несомненно, было интересно, к какой мысли он ведет. Наступил конец их ожиданию, так как Стефан, заложив историческую основу, поразил их ужасным обвинением: они были точь-в-точь, как их отцы в дни Иосифа, Моисея и Давида. Они были «жестоковыйные» или упрямые, повторяя оценку, данную Богом их предшественникам (Исх 32:9; Исх 33:5). Это слово говорит о человеке, который дерзко отказывается склониться перед Господом. Так как они гордились своим физическим обрезанием и обрядовым поведением, описание, данное Стефаном, как «люди с необрезанным сердцем и ушами», было особенно резким. Их грех никогда не был прощен. Они были нечисты перед Богом, подобно необрезанным язычникам. Это было самое ужасное порицание.

Их упрямое противление Духу Святому делало их виновными в том же, что и их отцов. Они отвергли Мессию, так же как их отцы отвергли Иосифа, Моисея и скинию присутствия Господнего. Стефан действенно подводит к этой мысли, спрашивая их: «Кого из пророков не гнали отцы ваши?». Его слова вторят словам Господа Иисуса Христа:

Горе вам, что строите гробницы пророкам, которых избили отцы ваши: сим вы свидетельствуете о делах отцов ваших и соглашаетесь с ними; ибо они избили пророков, а вы строите им гробницы. Потому и премудрость Божия сказала: пошлю к ним пророков и Апостолов, и из них одних убьют, а других изгонят; да взыщется от рода сего кровь всех пророков, пролитая от создания мира, от крови Авеля до крови Захарии, убитого между жертвенником и храмом. Ей, говорю вам, взыщется от рода сего (Лк 11:47−51).

Затем Стефан подводит аналогию к ее кровавому завершению. Как их отцы «убили предвозвестивших пришествие Праведника» Мессии, так и они стали Его «предателями и убийцами». Гордясь тем, что «приняли закон при служении Ангелов», они «не сохранили» Его. Им не было оправдания, так как закон указывал на Христа (Ин 5:39). Стефан еще раз вторит словам своего Господа, который сказал этим же лидерам народа: «Ибо, если бы вы верили Моисею, то поверили бы и Мне, потому что он писал о Мне» (Ин 5:46). У них не было настоящего уважения по отношению к Моисею или закону, иначе они никогда бы не казнили Того, о Ком обещал Моисей (Быт 18:15), или Того, о Ком говорил закон.

Несмотря на их гордую похвальбу: «И говорите: “если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитии крови пророков”» (Мф 23:30), они поступили намного ужаснее. Их отцы убивали пророков Божиих; они убили Его Сына Праведника (имя, используемое лишь здесь, а также в Деян 3:14 и 22:14). Сейчас они собирались совершить еще одно убийство. Стефан вскоре должен был стать следующим в длинном списке Божиих вестников, убитых Богом избранным народом, и первым убитым за проповедование имени Христа.

То, что результатом защиты и обвинения, сделанных Стефаном, была его казнь, а не оправдание, не умаляет их значения. Его защита останется одной из величайших проповедей, когда-либо сказанных. Члены синедриона должны были услышать ее в своих сердцах и покаяться. К несчастью, они этого не сделали.

Первый христианин-мученик

Слушая сие, они рвались сердцами своими и скрежетали на него зубами. Стефан же, будучи исполнен Духа Святого, воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога, и сказал: вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога. Но они, закричав громким голосом, затыкали уши свои, и единодушно устремились на него, и, выведя за город, стали побивать его камнями. Свидетели же положили свои одежды у ног юноши, именем Савла, и побивали камнями Стефана, который молился и говорил: Господи Иисусе! приими дух мой. И, преклонив колени, воскликнул громким голосом: Господи! не вмени им греха сего. И, сказав сие, почил. Савл же одобрял убиение его (7:54 — 8:1а)

Весной 1521 года римский католический монах и профессор теологии был вызван предстать перед императором Карлом V и имперским рейхстагом Римской империи. В течение нескольких прошедших лет Мартин Лютер бесстрашно подвергал критике злоупотребления римской церкви. Его критика превратила в пламя давно тлеющее возмущение немецкого народа по отношению к Риму. Решив положить конец популярному религиозному восстанию, которое зажег Лютер, молодой император призвал его в Вормс, где должен был заседать суд. Он должен был предстать перед судом и, в случае признания вины, казнен. Друг Лютера Шпалатин предупреждал его о поездке в Вормс, хотя у него и была охранная грамота от императора. Столетием ранее Ян Гус был осужден церковным собором в Констанце и сожжен на костре, несмотря на свою охранную грамоту. В ответ Лютер написал, что он придет в Вормс, несмотря на «врата ада и силы тьмы», даже если там будет «столько бесов, сколько черепицы на крышах домов» (Harold J. Grimm, The Reformation Era [New York: Macmillan, 1954], 137). Он предстал перед судом и отказался отречься от написанного им. Он утверждал, что не возьмет обратно ни одного слова, которое его обвинители не смогут доказать как заблуждение с помощью Писания:

Пока я не буду убежден свидетельством Писания или четкими доводами (потому что я не доверяю ни папе римскому, ни католическим соборам, так как хорошо известно, что они часто ошибаются и противоречат себе), я связан местами Писания, которые я цитировал, и моя совесть — пленник Слова Божия. Я не могу и не отрекусь ни от чего, так как не безопасно, не правильно идти против совести. Я не могу поступить иначе, вот я, пусть Господь поможет мне. Аминь (Lewis W. Spitz, The Rise of Modern Europe: The Protestant Reformation [New York: Harper & Row, 1985], 75).

Пятнадцать веков до этого чудотворящий раб Христа стоял перед судом над своей жизнью. Подобно Лютеру, Стефан твердо стоял на скале Божия откровения. И подобно Лютеру, его храбрая защита должна была изменить ход истории. Его речь в собственную защиту была мастерским повторением Израильской истории. В ней он умело защитил себя и всех христиан от ложных обвинений в хуле на Бога, Моисея, закон и храм. Верный евангелист Стефан затем перешел в наступление, завершив свою речь оскорбительным разоблачением лицемерия синедриона. В этом он поменялся ролями со своими обвинителями. Они, не он, обвинялись в хуле.

Завершающие стихи главы 7 говорят о последних мгновениях жизни Стефана. В отличие от Лютера, который был тайно доставлен в безопасное место Электором Фредериком Мудрым Саксонским, Стефан должен был заплатить за свою храбрость жизнью. Это место драматично и трогательно. Даже будучи убит, Стефан не был жертвой, он был победителем. Смерть просто ввела его в присутствие его Господа. Большинство из убивающей толпы (с заметным исключением молодого Савла из Тарса) ждало вечное наказание, хотя они и продолжали жить.

Резкий контраст между Стефаном и его убийцами красной нитью проходит через этот короткий отрывок. Это отличие настолько разительно, что может символизировать отличие рая от ада. Его можно рассматривать с четырех сторон: это отличие между исполненностью гневом и исполненностью Духом, между духовной слепотой и духовным зрением, между смертью и жизнью, между ненавистью и любовью.

Исполненность гневом и исполненность Духом

Слушая сие, они рвались сердцами своими и скрежетали на него зубами. Стефан же, будучи исполнен Духа Святого (7:54−55а)

Члены синедриона, несомненно, с интересом и в согласии слушали первую часть речи Стефана. В конце концов он просто повторял историю народа, тему, дорогую их сердцу. Но когда то, к чему он клонил, становилось все более и более ясным, они почувствовали себя неуютно. И слушая то, как Стефан открыто бичевал их в стихах 51 — 53, «они рвались сердцами своими». Слово diapriō («рвались сердцами») буквально означает «рваться надвое». Слова Стефана сорвали внешний лоск c их ложной духовности и разоблачили их как богохульных лицемеров, которыми они были.

Прийдя в бешенство от слов Стефана, вместо того чтобы покаяться, они «скрежетали на него зубами». Это выражало их ярость и ощущение собственного бессилия (ср. Пс 34:16; Пс 36:12); оно напоминает нам о поколении закостенелых грешников, которое должно прийти. Когда ангелы выльют чаши гнева Божия и наказания во время великой скорби, грешники также упрямо будут отказываться покаяться:

Четвертый Ангел вылил чашу свою на солнце: и дано было ему жечь людей огнем. И жег людей сильный зной; и они хулили имя Бога, имеющего власть над сими язвами, и не вразумились, чтобы воздать Ему славу. Пятый Ангел вылил чашу свою на престол зверя: и сделалось царство его мрачно, и они кусали языки свои от страдания, и хулили Бога Небесного от страданий своих и язв своих; и не раскаялись в делах своих... Седьмой Ангел вылил чашу свою на воздух: и из храма небесного от престола раздался громкий голос, говорящий: совершилось! И произошли молнии, громы и голоса, и сделалось великое землетрясение, какого не бывало с тех пор, как люди на земле. Такое землетрясение! Так великое! И город великий распался на три части, и города языческие пали, и Вавилон великий воспомянут пред Богом, чтобы дать ему чашу вина ярости гнева Его. И всякий остров убежал, и гор не стало; и град, величиною в талант, пал с неба на людей; и хулили люди Бога за язвы от града, потому что язва от него была весьма тяжкая (Откр 16:8−11, 17−21).

Даже суровые наказания, которые должны поразить землю, не заставят закостенелых грешников покаяться. Три раза в приведенном отрывке они выказывают свой гнев по отношению к Богу, богохульствуя.

Слушающие Стефана кажутся такими же упорными и бесчувственными по отношению к истине. Это был, по крайней мере, третий раз, когда они слышали Евангелие (ср. Деян 4:8 и далее; Деян 5:27 и далее), и все же их гнев возрастал, и они продолжали ожесточать свои сердца. Трезвящая реальность в том, что когда люди упорствуют в стремлении ожесточить свои сердца, Бог может вмешаться и справедливо ожесточить их. Апостол Павел предупреждал таких людей: «Будучи же не согласны между собою, они уходили, когда Павел сказал следующие слова: хорошо Дух Святый сказал отцам нашим через пророка Исаию: “Пойди к народу сему и скажи: слухом услышите, и не уразумеете, и очами смотреть будете, и не увидите”» (Деян 28:25−26). Об Израиле он писал:

Что же? Израиль, чего искал, того не получил; избранные же получили, а прочие ожесточились, как написано: «Бог дал им дух усыпления, глаза, которыми не видят, и уши, которыми не слышат, даже до сего дня». И Давид говорит: «да будет трапеза их сетью, тенетами и петлею в возмездие им; да помрачатся глаза их, чтоб не видеть, и хребет их да будет согбен навсегда» (Рим 11:7−10).

Подобным образом, после того как фараон неоднократно ожесточал свое сердце, Бог ожесточил его (ср. Исх 8:15, 19, 32; Исх 9:7, 34 с Исх 10:1; Исх 11:10). Хорошее предупреждение автора Послания к евреям:

Почему, как говорит Дух Святой, «ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота, в день искушения в пустыне, где искушали Меня отцы ваши, испытывали Меня, и видели дела Мои сорок лет. Посему Я вознегодовал на оный род и сказал: непрестанно заблуждаются сердцем, не познали они путей Моих; посему Я поклялся во гневе Моем, что они не войдут в покой Мой». Смотрите, братия, чтобы не было в ком из вас сердца лукавого и неверного, дабы вам не отступить от Бога живого» (3:7−12).

Члены синедриона слышали истину. Они слышали учение Иисуса и были свидетелями Его чудес. Они также слышали проповедь апостолов и видели чудеса, которые они совершали. Из-за их продолжающегося отвержения Стефан не пригласил их еще раз к покаянию, но предъявил обвинение, то, которое наполнило их яростью. Они скрежетали своими зубами в тот день, и, возможно, большинство из них делает то же сегодня в аду. Их поступок предзнаменовал то, что они будут делать на протяжении всей вечности. Иисус неоднократно описывал ад как место скрежетания зубов. В Мф 13:41−42 Он предупреждал о том, что «пошлет Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие и ввергнут их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубов». Он предупреждал неверующих иудеев о том, «что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном; а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов» (Мф 8:11−12; ср. Мф 13:50; Мф 22:13; Мф 24:51; Мф 25:30; Лк 13:28). Страдания в аду будут включать бесконечную ярость и отчаяние людей, которые вечно будут ощущать сильное осознание своего осуждающего греха и гнева по отношению к Богу. Люди, отвергающие Божию благодать и любовь, не будут испытывать раскаяния, подвергая его наказанию. В действительности оно будет лишь еще больше гневить их.

Стефан, «будучи исполнен Духа Святого», был полной противоположностью этому. Среди бури ярости, которая царила вокруг него, Стефан оставался спокоен, полностью предав себя руководству Духа. Слово huparchō («будучи») «правильно [выражает] продолжительность предыдущего состояния или условия» (G. Abbott-Smith, A Manual Greec Lexicon of the New Testament [Edinburgh: T. & T. Clark, 1977], 457), значение, усиленное его использованием здесь в настоящем времени. Быть исполненным Духа — образ жизни Стефана (ср. Деян 6:3, 5; Еф 5:18). Следовательно, ему не нужно было вносить никакие исправления в свою жизнь, когда пришло время встретить смерть.

Дух производит плод набожной жизни в повседневном хождении верующих. Но, как в случае Стефана, Он также предоставляет особую благодать и силу в критические моменты. «Когда же приведут вас в синагоги, к начальствам и властям, — сказал Иисус Своим последователям, — не заботьтесь, как или что отвечать, или что говорить; ибо Святой Дух научит вас в тот час, что должно говорить» (Лк 12:11−12). Петр писал: «Если злословят вас за имя Христово, то вы блаженны, ибо Дух Славы, Дух Божий почивает на вас: теми Он хулится, а вами прославляется» (1Пет 4:14). Дух дарует благодать преследуемым верующим, помогая им прославлять Бога своей смертью. Стефан был прообразом бесчисленных тысяч христиан-мучеников, чьи смерти утвердили эту истину.

Христиане поэтому не должны избегать трудных ситуаций. Подобно Павлу, они могут сказать: «Посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа: ибо, когда я немощен, тогда силен» (2Кор 12:10). Они должны храбро говорить о Христе в любых обстоятельствах, зная, что Дух Святой дарует им благодать, чтобы с ликованием, радостью и миром встретить последствия.

Духовная слепота и духовное зрение

воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога, и сказал: вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога. Но они, закричав громким голосом, затыкали уши свои, и единодушно устремились на него (7:55б-57)

Исполненный Духа верующий человек продолжает искать «горнего, где Христос сидит одесную Бога» (Кол 3:1). Несмотря на обстоятельства, Стефан взирал на небо. Он искал Иисуса (ср. Деян 1:10, 11), и не напрасно. Он «увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога». Стефан был одним из немногих в Писании, имевших благословение мельком взглянуть на небо вместе с Исаией (Ис 6:1−3) и Иезекиилем (Иез 1:26−28), Павлом (2Кор 12:2−4) и Иоанном (Откр 4:1 и далее). Бог открыл глаза Стефана, чтобы он смог увидеть пылающую славу (Shekinah), которая являла присутствие Бога Отца и Иисуса, стоящего одесную Бога. Ему была дарована привилегия быть первым, увидевшим Иисуса (до Павла и Иоанна) в Его прославленном состоянии после вознесения.

В других местах Нового Завета Иисус описывается как сидящий по правую руку Бога (Мф 22:44; Мф 24:64; Лк 22:69; Деян 2:34; Еф 1:20; Кол 3:1; Евр 1:3; Евр 8:1; Евр 10:11−12; Евр 12:2). Он восседал вследствие Своего искупительного труда, который совершен навсегда (Евр 10:12). Стефан видит Иисуса стоящим, этим выказывая Свою заботу о нем. Он стоит также, чтобы пригласить Стефана на небеса.

Стефан был настолько очарован этим блаженным видением, что воскликнул: «Вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога». Для синедриона это утверждение было последней каплей, их терпимость по отношению к этому богохульнику была исчерпана. Фраза Стефана «Сын Человеческий», возможно, была самым острым кинжалом, потому что напомнила им о суде над другим узником. Подобно Стефану, Иисуса обвинили в богохульстве с помощью ложных свидетелей, но Он оставался безмолвен. Наконец, в отчаянии первосвященник потребовал, чтобы Он говорил: «заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий?». Иисус сказал ему: «ты сказал; даже сказываю вам: отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных» (Мф 26:63−64). За так называемое богохульное утверждение о том, что Он — Сын Божий и Сын Человеческий, который воссядет по правую руку Бога, они казнили Иисуса. Видение Стефана и слова, описывающие того, кого он видел, подтвердили утверждение, сделанное Иисусом прямо им в лицо. Иисус утверждал, что будет находиться по правую руку Бога; сейчас же Стефан утверждает, что Он там! Они должны либо казнить Стефана, либо признать, что ошибались, когда казнили Иисуса.

Синедрион решил скрыть истину, убив Стефана. Закричав громким голосом, они «затыкали уши свои», (чтобы не слышать дальнейшей хулы) и «единодушно устремились на Стефана». Этим они подтвердили истинность описания, данного им Господом Иисусом Христом, как «слепые вожди слепых» (Мф 15:14; ср. Мф 23:16, 24). Они продолжили печальную традицию своих отцов, отвергнув еще одного Божия вестника. А так как они отвергли и убили Мессию, неудивительно, что они отвергли и убили одного из Его наиболее верных глашатаев.

Выбранное Лукой слово hormaō («устремились») живо изображает ярость синедриона. Это слово используется для описания сумасшедшего бега стада свиней, в которых вселились бесы, в море Галилейское (Мк 5:13; Мф 8:32). Оно также используется в Деян 19:29 для описания обезумевшей толпы, которая устремилась в театр в Ефесе. Говоря современным разговорным языком, они свихнулись. Отбросив свое достоинство и пристойность, члены Верховного Израильского суда опустились до уровня ревущей кровожадной толпы.

Смерть и жизнь

и, выведя за город, стали побивать его камнями. Свидетели же положили свои одежды у ног юноши, именем Савла, и побивали камнями Стефана, который молился и говорил: Господи Иисусе! приими дух мой (7:58−59)

Толкователи расходятся во мнениях: был ли Стефан убит жестокой толпой или казнен в законном порядке. Эта сцена соответствует предыдущему объяснению, так как синедрион не имел власти выполнять смертные приговоры (Ин 18:31). Однако подробности смерти Стефана показывают, что они пытались придерживаться каких-то правил законности. Они не побили камнями Стефана, пока не вывели его за город. Это согласовывалось с предписанием в Лев 24:14. Более того, побитие камнями было наказанием за богохульство, согласно Лев 24:16. Перед тем как они «стали побивать его камнями», свидетели «положили свои одежды у ног юноши, именем Савла». Во Втор 17:7 повелевается, чтобы свидетели первыми бросили камни в обвиняемого. Возможно, они так и сделали.

Несмотря на свой гнев, очевидно, синедрион пытался придать смерти Стефана вид формального правосудия. Правда, римляне сохранили право выполнения тяжких наказаний за собой. Однако Пилат был все еще правителем, и синедрион знал, что ему нечего бояться. Он доказал свою слабость нерешительностью, позволив казнить Иисуса, зная, что тот невиновен. Но он должен был казнить Его в любом случае, так как боялся, что из-за евреев он утратит свою должность правителя (ср. Ин 19:1−18). Несмотря на усилия, у него были серьезные проблемы с Римом, который вскоре отозвал его с должности. Обычно он жил в Кесарии, а не в Иерусалиме и, следовательно, сейчас был неподалеку.

Однако сомнительно, чтобы в случае Стефана была выполнена вся процедура казни через побитие камнями, предписанная в Мишне. Эта процедура гласила, чтобы жертва была сброшена с трехметрового парапета. Если последствием не был летальный исход, то первый свидетель бросал большой камень ему в сердце. Маловероятно, что он переживал и это, тогда второй свидетель бросал еще один камень в него. И уж совсем маловероятно, что Стефан был бы в состоянии говорить, пройдя через все это (ср. ст. 59−60). Более вероятна сцена, когда бесконтрольные, разгневанные люди напирают, толкают и наугад бросают камни в Стефана. Из Деян 8:2 следует, что они не придерживались законного, данного в Талмуде, способа погребения, предоставляя больше доказательств того, что все дело было незаконным.

Упоминание о юноше, именем Савла, знаменует важный поворотный момент в истории спасения. Это, конечно же, человек, более известный истории как апостол Павел. Здесь он впервые появляется в Книге Деяний и становится преобладающей личностью, начиная с главы 13-й до конца книги. Однако сейчас ему предоставляется лишь эпизодическая роль, стеречь одежды казнящих Стефана. Его место в самом центре происходящего говорит о том, что он имел непосредственное отношение ко всему этому делу. В любом случае действенная и глубокая проповедь Стефана, так же как и спокойствие и прощающая любовь по отношению к своим убийцам, произвели неизгладимое впечатление на Савла (ср. Деян 22:30). Семена его собственного поразительного обращения, несомненно, были посеяны в тот день.

Они принялись за ужасный труд и «побивали камнями Стефана». Когда смерть приблизилась, он «молился и говорил: Господи Иисусе! приими дух мой». Его мольба вторила мольбе нашего Господа на кресте: «Отче! в руки Твои предаю дух Мой» (Лк 23:46), с одним важным исключением: Иисус предавал Себя Отцу, а Стефан — Господу Иисусу. Его слова свидетельствуют о божественности Христа, к которому он, очевидно, обращался как к равному Отцу.

Это признание Стефана указывает на то, что он ожидал войти в присутствие Господа, как только умрет. Библия не говорит ни о какой задержке между жизнью тут и на небесах, либо о каком-то месте задержки, подобно чистилищу, или о каком-то бессознательном состоянии, называемом сном души. Наоборот, Писание учит, что верующий входит в присутствие Христа сразу же после смерти (2Кор 5:8; Флп 1:23). Наш Господь обещал вору на кресте, что примет его в рай (местопребывание Бога и праведника) в тот же день (Лк 23:43). Его притча о богаче и Лазаре (Лк 16:19−31) учила, что мертвые никогда не находятся в неведении или незнании о своих обстоятельствах. В Откр 6:9−11 мученики периода Скорби описываются как бодрствующие в присутствии Бога и умоляющие Господа о месте для своих убийц.

Уверенная молитва Стефана нашла отклик. После своей смерти он был немедленно введен в присутствие Господа, которому он так верно служил.

Ненависть и любовь

И, преклонив колени, воскликнул громким голосом: Господи! не вмени им греха сего. И, сказав сие, почил. Савл же одобрял убиение его (7:60 — 8:1а)

Толпа излила свою ненависть к Стефану, безжалостно забив его камнями. В отличие от них, его сердце было наполнено лишь любовью к ним. Несмотря на летящие со всех сторон камни, Стефан, «преклонив колени, воскликнул громким голосом: Господи! не вмени им греха сего». Так же как и его возлюбленный Господь до этого, Стефан умолял Господа о прощении для своих палачей. Он молил об их спасении, потому что лишь так Бог прощает грех. Смерть пророка Захарии, сына Иодия, — поучительное сравнение. 2Пар 24:20−22 описывает его убийство:

И Дух Божий облек Захарию, сына Иодая, священника, и он стал на возвышении пред народом и сказал им: так говорит Господь: для чего вы преступаете повеления Господни? не будет успеха вам; и как вы оставили Господа, то и Он оставит вас. И сговорились против него, и побили его камнями, по приказанию царя, на дворе дома Господня. И не вспомнил царь Иоас благодеяния, какое сделал ему Иодай, отец его, и убил сына его. И он, умирая, говорил: да видит Господь и да взыщет!

Подобно Стефану, Захария был несправедливо умерщвлен. Но, в отличие от Стефана, его предсмертная молитва была о справедливости и мести, а не о прощении. Лишь христиане могут любить так, как Стефан, потому что «надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим 5:5).

Закончив свое прошение, Стефан «почил». Мирно, спокойно он перешел в присутствие своего Господа. Бесспорно, его Господин сказал ему: «Хорошо, добрый и верный раб!.. войди в радость господина твоего» (Мф 25:21). Сон — это прекрасный способ описать смерть верующего. Он безболезненный, временный и избавляет человека от усталости, необходимости трудиться и осознания всех проблем жизни, перенося в свежесть нового дня (ср. Ин 11:11−12; 1Кор 11:30; 1Кор 15:20, 51; 1Фес 4:14; 1Фес 5:10).

Лука завершает историю жизни Стефана очень важным примечанием. Он вновь напоминает нам о присутствии Савла, замечая, что «Савл же одобрял убиение его». По собственному признанию, Савл был первым из грешников, имеющим кровожадное намерение по отношению ко всем верующим в Иисуса Христа (1Тим 1:13−15). Эта ненависть здесь очевидна. Как уже отмечалось, храбрая проповедь Стефана, и особенно его спокойная отвага и прощающая любовь в преддверии смерти, глубоко поразили Савла, как позже свидетельствует в Деян 22:20 его признание. Под влиянием Стефана появился Павел, из дышащего смертью Савла Бог сделал Павла, чье жизнедающее Евангелие наполнило весь Римский мир, навсегда изменив ход истории. Как говорит Августин: «Если бы Стефан не молился, у церкви не было бы Павла».

Как в жизни, так и в смерти Стефан был очень похож на своего Господа. Иисус был исполнен Духа, так же и Стефан. Иисус был полон благодати, так же и Стефан. Иисус храбро противостоял правящим религиозным кругам своих дней, так же и Стефан. Иисус был осужден с помощью ложных свидетелей, так же и Стефан. Суд над Иисусом был сфабрикован, суд над Стефаном так же. Иисус был казнен, не будучи виновен в каком-либо преступлении, так же и Стефан. Оба были обвинены в богохульстве. Оба умерли вне города и были похоронены сочувствующими. Как уже отмечалось, оба молили о спасении своих убийц. Жил ли когда-либо человек, более похожий на Иисуса?