Сказал сей муж: «Я изнемог, о Боже,
я изнемог, о Боже, обессилел![3]
нет во мне разуменья человеческого.
не познал, не постиг Святого.[4]
Кто ветер в пригоршне удержал?
Кто завернул пучину[5] в свое одеяние?
И кто установил все пределы земли?
Как его имя? Какое имя у сына его?
Скажи, если знаешь…»
чтобы Бог не обличил тебя
и ты не оказался перед Ним лжецом.
не откажи мне, пока я еще не умер:
не давай мне ни бедности, ни богатства,
хлебом насущным меня питай,
не сказал: «Кто такой ГОСПОДЬ?»,
а впав в нищету, не стал бы воровать
и кощунствовать, бесчестя[9] имя Бога моего.
иначе проклянет он тебя, и на тебя вина ляжет.
а от собственного кала не отмыты.
взгляды свысока бросают![12]
челюсти — словно отточенный нож,
чтоб поглотить бедняка на земле,
нищего — средь людей.
Три вещи в этом мире ненасытны,
да и четвертая никогда не скажет: «Довольно!»
земля, что водой никак не насытится,
и огонь, который никогда не скажет: «Довольно!»[14]
и послушанием матери пренебрегают,[15] —
выклюет их ворон, что живет в долине,
сожрут молодые стервятники.
даже четыре, которых мне не понять:
путь змеи на скале,
путь корабля среди моря,
и путь мужчины к сердцу девушки.
наестся[17] она, губы утрет и скажет:
«Ничего худого я не сделала!»
четыре — она не вынесет:
негодного человека, который ест досыта,
но они — мудрейшие из мудрых.
а запасы свои они собирают с лета.
а дома свои они строят на скалах.
а выступает она вся, как единое войско.
у четырех величавая поступь:
ни перед кем он не отступит;
если недоброе задумывал —
руку положи на уста!
по носу бьют — льется кровь,
а вспышка гнева разжигает раздор.