„Мать твоя была львицей.[2]
Жила она среди львов!
Среди львов молодых
детенышей своих растила.
Взрастила она одного из них,
стал он львом молодым,
растерзывать добычу научился,
пожирать людей.
Прослышали о нем народы,
устроили ему западню и поймали,
крюками, что в нос продевают,
уволокли его в Египет.
Увидела львица —
нечего ждать, никакой надежды,
взяла другого из своих львят
и взрастила его,
сделав львом молодым.
Красовался[3] он среди львов,
став львом молодым,
растерзывать добычу научился,
пожирать людей.
Разорял он их твердыни,[4]
города опустошал.
Замирала земля и ее обитатели
от его грозного рыка.
Тогда поднялись против него
народы окрестных стран,
накинули на него сеть,
поймали в западню.
Крюками затащили его в клетку,
привели к царю вавилонскому,
в крепость посадили,
чтоб не слышен был его грозный рык
в горах израильских.
Мать твоя была подобна
лозе виноградной в винограднике,[5]
посаженной у потока.
Плодовита она была,
ветвиста от обилия воды.
Из самой крепкой ветви ее
сделали посох правителю,[6]
высоко она поднималась,
раскинув свою густую листву.
И все видели ее высоту
и множество ее ветвей.
Но в гневе вырвали ее
и бросили на землю,
восточный ветер иссушил ее плоды;
обломанные, засохли ее крепкие ветви,
и огонь поглотил их.
Пересажена она теперь в пустыню,
в землю сухую и безводную.
Вспыхнул огонь на стволе и ветвях ее,
пожрал ее плоды,
и не осталось ни одной крепкой ветви
властителю на посох“».
Таков плач — стал он погребальной песнью.
