Происшествие у Массы и Меривы
(Исход 17:1−7)
Здесь автор описывает одно из самых сложных испытаний Израиля. Народ путешествует по пустыне небольшими переходами. Они приходят в Рефидим, и там нет воды. Как же они отреагируют на это обстоятельство? Здесь мы читаем о четвертом случае ропота в пустыне (первые три описаны в 14:11−2; 15:24; 16:2).
17:1 И двинулось все общество сынов Израилевых из пустыни Син в путь свой, по повелению Яхве, и расположилось станом в Рефидиме, и не было воды пить народу.
Евреи отправляются из места, где впервые им была дана манна и где они получили перепелов — из пустыни Син Они начинают идти, буквально «согласно своим выходам». Это словосочетание представляет собой одно слово в еврейском языке и происходит от глагола, который обычно обозначает начало или источник. Жила, дающая серебро (Иов 28:1), источник, дающий воду (2Пар 32:30; Пс 106:33−35), бутон, который превращается в цветок (Иов 38:27), — все эти предметы называются этим словом. Здесь же оно обозначает начало, отправную точку путешествия.
Местонахождение очередного лагеря, а также путь к нему даны евреям, буквально, «устами Яхве». Именно Бог направляет народ в пустыне, переводя их от одного оазиса к другому.
Значение глагола «располагаться станом» рассматривалось в комментарии на 14:9. Местонахождение Рефидима неизвестно.
Проблема, с которой израильтяне столкнулись у Рефидима, заключалась в отсутствии воды. Ситуация была еще более серьезная, чем в Мерре. Там вода была, и Бог только сделал ее пригодной для питья. В Рефидиме требуется появление воды ex nihilo — из ничего.
17:2 И укорял народ Моисея, и говорили: «Дайте нам воды пить». И сказал им Моисей: «Что вы укоряете меня? Что искушаете Яхве?»
Реакция народа на сложившиеся обстоятельства выражается не просто в ропоте — евреи настроены воинственно. Слово «укорял» означает «враждебно спорить, обвинять». Критичность ситуации подчеркивается дальнейшим требованием евреев: «Дайте нам воды пить!»
Пророк отвечает бунтарям так же, как он отреагировал на третий случай ропота (см. Исх 16:7). Упрекая Моисея, израильтяне на самом деле искушали Яхве, который наделил Моисея властью. Недостаток веры в Яхве заставил народ вести себя подобным образом.
Второй в этом стихе глагол «укорять» заканчивается на «нун», что «обычно выражает особое ударение» и определенность, хотя может означать и противопоставление. В любом случае появление этого окончания указывает на эмоциональную реакцию Моисея на обвинения, которые звучат из уст израильтян.
17:3 И жаждал там народ воды, и роптал народ на Моисея, говоря: «Зачем ты вывел нас из Египта, уморить жаждою нас, и детей наших, и стада наши?»
Израильтяне выражают свое негодование, они настроены враждебно. Они обвиняют Моисея в том, что тот вывел их из Египта для того, чтобы погубить. Уже вторично они выдвигают подобное обвинение (см. Исх 16:3).
Жалоба израильтян указывает на полное единство народа в своем недовольстве. На еврейском языке слова народа звучат от первого лица единственного числа: «Зачем ты вывел нас из Египта? Уморить жаждою меня и детей моих и стада мои?» Но большинство переводов, включая Септуагинту, сирийские переводы и Вульгату, переводят их первым лицом множественного числа.
17:4 Моисей возопил к Яхве и сказал: «Что мне делать с народом этим? Еще немного — и побьют меня камнями».
Бунт против власти Моисея достигает крайней степени и приближается к кульминации. Моисей и сам понимает, что народ готов убить его: «Еще немного — и побьют меня камнями». Выражение «еще немного» указывает на близость события и его неотвратимость (см. Ос 1:4; Иер 51:33). Это не гипербола, напротив, речь идет о реальной опасности.
Пророк обращается к Яхве. Он просит у Бога евреев ответа на возникшую проблему.
17:5 И сказал Яхве Моисею: «Пройди перед народом, и возьми с собою из старейшин израильских, и жезл твой, которым ты ударил по воде, возьми в руку твою, и пойди».
Яхве решает проблему пророка тремя повелениями. Во-первых, Он повелевает Моисею «пройти перед» народом, то есть Моисей должен был пойти впереди народа в пустыню. Во-вторых, пророк должен «взять» с собой несколько израильских старейшин Они должны служить свидетелями события, которое последует. Наконец, Моисей должен «взять» жезл, который служил Божьим инструментом для чудотворения во время египетских казней.
Яхве упоминает первую казнь, которая постигла Египет. Вероятно, причиной этому упоминанию послужило желание подчеркнуть контраст. Тот самый жезл, который ударил в Нил, чтобы лишить Египет воды (7:14−25), теперь, извлекая для евреев воду из скалы, становится благословением для них.
17:6 «Вот, Я стану пред тобою там на скале в Хориве, и ты ударишь в скалу, и пойдет из нее вода, и будет пить народ». И сделал так Моисей в глазах старейшин израильских.
Бог чудесным образом щедро удовлетворяет потребности Израиля. Моисей должен пойти к «Хориву», месту, где Бог открылся пророку в несгорающем кусте. Хорив — это альтернативное наименование горы Синай. Здесь евреи вскоре получат закон от Яхве (см. комментарий на 3:1, 12).
Яхве объявляет, что Он «станет» на Хориве. Некоторые комментаторы полагают, что это антропоморфизм, то есть присутствие Бога описывается при помощи действия, присущего человеку. Другие в облачном столпе, спускавшемся на скалу, усматривают богоявление. Как бы то ни было, Бог присутствует на Хориве особенным, уникальным образом, чтобы позаботиться о потребностях Своего народа.
Естественное объяснение возникновения воды из скалы, как, например, у Кассуто, ничем не обосновано. Суть повествования как раз и заключается в том, чтобы показать, что если необходимо, то Бог совершит любое чудо, чтобы позаботиться о Своем народе.
17:7 И нарек месту тому имя «Масса» и «Мерива», по причине укорения сынов Израилевых и потому, что они искушали Яхве, говоря: «Есть ли Яхве среди нас, или нет?»
По семитскому обычаю Моисей дает название месту, где произошло чудо. «Масса» означает «искушение» и происходит от глагола «искушать» (ст. 2). «Мерива» означает «укор» и происходит от глагола «укорять» из того же стиха. Смысл такого наименования места заключался в том, чтобы народ израильский никогда не забыл, насколько глупо и постыдно он себя там вел.
Моисей подчеркивает этимологию слов, используя хиастическую структуру:
|
Масса по причине укорения |
|
Мерива искушали Яхве |
Практические выводы
Многие комментаторы предполагали, что события у Массы и Меривы предвещали определенные новозаветные события. Некоторые из этих предположений разумны, в то время как другие менее убедительны. Например, утверждение, что речь Иисуса в Ин 7:37−39 было повторением чуда с водой в пустыне, кажется надуманным. Точно так же мысль о том, что молитва «Отче наш» основывается на истории о Массе и Мериве, представляется необоснованной.
С другой стороны, когда сатана искушает Иисуса, предлагая Ему броситься вниз с крыла храма, чтобы убедиться, что Бог спасет Его, как и обещал (Мф 4:5−7), Иисус отвечает, цитируя Втор 6:16: «Не искушайте Господа, Бога вашего, как вы искушали Его в Массе». Иисус подвергается искушению тем же грехом, в который впал Израиль, будучи искушаем в пустыне. Между тем Иисус не впал в грех, как Израиль, а остался тверд, послушен и верен Богу.
Апостол Павел объясняет значение событий у Массы и Меривы. Он пишет: «Не хочу оставить вас, братия, в неведении, что отцы наши все были под облаком и все прошли сквозь море; и все крестились в Моисея в облаке и в море; и все ели одну и ту же духовную пищу; и все пили одно и то же духовное питие: ибо пили из духовного последующего камня; камень же был Христос» (1Кор 10:1−4). Отождествление Мессии со скалой не было странным в Ветхом Завете. Образ скалы нередко использовался в отношении Бога (см. Быт 49:24; Втор 32:4, 15, 18, 30, 31). Таким образом, Павел «объединяет эпизод из истории Израиля с нынешним положением дел в Коринфе. Как Христос присутствовал тогда в пустыне, так Он присутствует сегодня в церкви. То, что Бог отверг тех, кто искушал Его, служит важным уроком и напоминанием тем коринфянам, которые заигрывали с идолопоклонством». Израиль был церковью ветхого завета. И мы должны научиться на примере своих праотцов и не вести себя так, как они вели себя в Массе и Мериве.
Попытки использовать образ Моисея в Массе и Мериве как модель для современного служения не совсем удачны. Суть повествования вовсе не в личности пророка, поэтому многие подобные исследования построены на аллегорическом толковании.
8. Подготовка к Синаю
(Исход 17:8 — 18:27)
Война с Амаликом
(Исход 17:8−16)
Этот раздел имеет много общего с предыдущим (17:1−7). Оба повествования рассказывают о событиях в Рефидиме и о серьезных испытаниях в этом месте; в обоих случаях жезл Божий играет ключевую роль и Яхве сверхъестественно спасает Свой народ; в обоих эпизодах звучат похожие слова (ср. 17:2, 7, 15). Основное различие в том, что бедствия, с которыми раньше встречались израильтяне, были неодушевленной природы. Теперь же странствующий народ сталкивается с человеческой силой и воинской мощью. В этом эпизоде описывается первое сражение евреев с тех пор, как они покинули Египет.
17:8 И пришли амаликитяне и воевали с израильтянами в Рефидиме.
Словно у израильтян не хватает проблем у Рефидима (17:1), на них еще нападают воинственные язычники. Амаликитяне были полукочевниками, жившими в пустынных областях южнее Палестины (например, Быт 14:7). Некоторые комментаторы убеждены, что они сражались с евреями за контроль над оазисом Кадеш, одним из важнейших населенных пунктов на караванном пути. И все же точное место сражения неизвестно. Можно смело утверждать только то, что амаликитяне напали на Израиль, потому что опасались за свою власть над оазисами и караванными путями вообще.
Манера их нападения описывается во Втор 25:17−18: «Помни, как поступил с тобою Амалик на пути, когда вы шли из Египта: как он встретил тебя на пути и побил сзади тебя всех ослабевших, когда ты устал и утомился, и не побоялся он Бога».
17:9 Моисей сказал Иисусу: «Выбери нам мужей и пойди, сразись с амаликитянами; завтра я стану на вершине холма, и жезл Божий будет в руке моей».
Израильтяне не обращаются в бегство, как это случалось в Египте, а совершают необходимые приготовления, чтобы достойно встретить противника. Спасаясь из Египта, народ просто стоял и смотрел, как Яхве поражает египтян. Но теперь им следовало защищать себя самим.
Впервые в Писании мы встречаем упоминание об «Иисусе», которого Моисей назначает командиром, ответственным за подбор достойных мужчин, которые могли бы отразить нападение амаликитян. Позже мы узнаем, что он был сыном Нава (Исх 33:11), а также помощником и преемником Моисея (Исх 24:13; Иис Нав 1:1−3). Позже он стал предводителем израильтян при завоевании Ханаана.
Моисей уже был в годах и был не способен возглавить военную операцию. Он, тем не менее, сыграл свою роль в происходящем. Взойдя на вершину холма, где его видели израильтяне, он взял в руку жезл Божий — инструмент, через который изливалась Божья сила, обрушивая казни на Египет и извлекая воду из скалы в Рефидиме.
В оригинальном тексте не совсем ясно, следует ли относить слово «завтра» к действиям Иисуса («сразись с амаликитянами завтра») или Моисея («завтра я стану на вершине холма»). Возможно, оно относится и к тому, и к другому.
17:10 И сделал Иисус, как сказал ему Моисей — сразиться с амаликитянами; а Моисей, и Аарон, и Ор взошли на вершину холма.
В ст. 9 впервые упоминается Иисус, теперь же впервые появляется человек по имени Ор. Позже он будет играть важную роль в ранней судебной системе Израиля (24:14). Возможно, он происходил из колена Иуды и был дедом Веселиила, руководителя постройки скинии (31:2; 35:30; 38:22). Иудейское предание гласит, что он был либо мужем, либо сыном Мариами, сестры Моисея.
17:11 И когда Моисей поднимал руки свои, одолевал
Израиль, а когда опускал руки свои, одолевал Амалик.
Битва начинается. Когда Моисей держит «руки свои» кверху, Израиль побеждает, но, когда опускает «руки свои», успех склоняется на сторону амаликитян. По поводу роли и поведения Моисея было истрачено немало чернил. Сарна, например, утверждает: «Весьма вероятно, что Моисей держал некое знамя, на котором был изображен бросающийся в глаза символ, означающий присутствие Бога среди Израиля». Подтверждение этому мнению находится в наименовании события, которое Моисей произносит после окончания сражения: «Яхве — знамя мое». Другие комментаторы считают, что мы наблюдаем молитвенный акт: когда руки Моисея подняты с упованием на Божье вмешательство, Бог отвечает. Эту идею невозможно подтвердить текстом Писания. Есть и те, кто и вовсе полагает, что Моисей действует как некий волшебник, использующий магические приемы, наподобие тех, которыми пользовались волхвы в Египте. Коутс отмечает: «Он руководит сражением с помощью магического ритуала».
Но смысл совсем в другом. Моисей держит Божий жезл в руке — в ст. 9 слово «рука» единственного числа, как и здесь. Жезл был проводником Божьей силы. Дело в том, что Бог сражается за Израиль, и Ему следует воздать всю славу. Причина, по которой Израиль не способен одолеть врага, когда жезл опускается, заключается в желании Бога показать, что Он играет большую роль в победе, чем щит и меч.
17:12 Но руки Моисеевы отяжелели, и тогда взяли камень и подложили под него, и он сел на нем, Аарон же и Ор поддерживали руки его, один с одной, а другой с другой стороны. И были руки его подняты до захождения солнца.
«Руки Моисея», уже престарелого пророка, были «тяжелы». В еврейском языке это выражено фразой, в которой нет глагола — это сделано для того, чтобы «подчеркнуть сильную связь между подлежащим и сказуемым». Моисею требовалась помощь, чтобы Израиль одержал победу.
С помощью Аарона и Ора Моисей смог сидеть с «поднятыми» руками до захода солнца. Слово «подняты» можно также перевести как «уверенный, верный, надежный». Обычно оно используется для обозначения нравственных качеств, и только здесь в Писании оно указывает на физическое действие.
17:13 И низложил Иисус Амалика и народ его острием меча.
Победа Иисуса над амаликитянами не выражалась в полном уничтожении враждебного народа. Смысл глагола «низложил» — «ослабил, вывел из строя» (ср. Ис 14:12). В использовании этого слова просматривается сарказм. Между глаголом («халаш», (hālăš)) и существительным, использованным во Втор 25:18 для описания отставших евреев («ханнехешалим», (hănněhěšālîm)), которых уничтожали амаликитяне, может существовать игра слов. Таким образом, Иисус ослабил и вывел из строя тех, кто охотился за ослабевшими и вышедшими из строя!
17:14 И сказал Яхве Моисею: «Напиши это для памяти в книгу и внуши Иисусу, что Я совершенно изглажу память амаликитян из поднебесной».
По причине враждебности Амалика Яхве повелевает Моисею «написать для памяти в книгу», то есть отразить в летописи Божью угрозу. Божьи слова следует передавать из поколения в поколение как устно, так и в письменной форме.
Содержание памятной записи было следующим: «Я совершенно изглажу память амаликитян». Утверждение довольно сильное, поскольку за абсолютным инфинитивом следует несовершенная форма того же глагола. Оно буквально гласит: «Изглаживая, Я изглажу». Вдобавок следует заметить, что слово «память» в этом стихе используется дважды. Это сделано для того, чтобы противопоставить вечность и незыблемость Божьих повелений и временное существование амаликитян, которым вскоре грозило полное уничтожение (см. 1Цар 15:1−33).
17:15 И устроил Моисей жертвенник и нарек ему имя «Яхве нисси».
В память о великом избавлении в Рефидиме Моисей воздвигает жертвенник Яхве и называет его «Яхве нисси», то есть «Яхве — знамя мое». Подобные формы памятников использовались и ранее: например, Иаков сооружает жертвенник в Сихеме, называя его «Эль, Бог Израилев» (Быт 33:20). Эти жертвенники не предназначались для жертвоприношений, а служили напоминанием о событии, случившемся в месте их воздвижения.
Еврейское слово, которое часто переводят как «знамя», скорее, имеет значение «шест, древко». В древности такой шест служил пунктом сбора. Часто он был увенчан символическим изображением или знаменем. Его обычно устанавливали на холме или возвышенном месте, чтобы все могли его видеть (см. Чис 21:4−9). Он был объектом внимания и надежды для народа.
Появление Моисея на вершине холма с жезлом Божьим в руке подействовало примерно так же, как установление шеста со знаменем. Жезл на вершине холма служил символом силы Яхве. Яхве представлялся знаменем, под которым Израиль выступал на бой. Знамя как образ божественного присутствия известен и в других текстах Ветхого Завета. По словам пророка Исаии, Мессия, «корень Иессеев», «станет знаменем для народов».
17:16 «Ибо, — сказал он, — рука была против престола Яхве: брань у Яхве против Амалика из рода в род».
Комментаторы давно признали существование определенных трудностей при толковании этого стиха. Я не собираюсь анализировать каждое из предложенных решений — это уже мастерски сделал Чайлдс. Я лишь в общем представлю проблемы и потом объясню, что я считаю наилучшим объяснением для каждой из них.
Первая часть стиха фрагментирована, но кажется поэтическим отрывком. Буквально она гласит: «Ибо рука на «кес йах» (kēs yāh)». Смысл выражения «кес йах» остается весьма спорным. Переводчики Септуагинты перевели его «тайная рука», что представляется слабым решением. Некоторые усматривают здесь описку и считают, что вместо «кес» должно стоять слово «нес» (nēs) (знамя) в соответствии со ст. 15. Вульгата и другие переводы рассматривают этот текст как случай пропуска переписчиком буквы, предполагая, что слово должно быть «киссе» (kîssē’), что означает «престол». Последняя трактовка представляется верной.
«Йах» (yāh) — это сокращенная форма имени Яхве, которая уже встречалась в 15:2 (см. комментарий).
Предлог «на» в этой фразе, вероятно, используется в смысле «против» (см. Исх 20:3). Таким образом, фразу следует читать так: «рука была против престола Яхве». Иначе говоря, амаликитяне восстали против правления и всевластия еврейского Бога.
В результате Яхве будет продолжать воевать с Амаликом и в будущем. Этим намерением Яхве объясняются отношения между Израилем и Амаликом, возникшие в будущем (см. 1Цар 15; 30).
Практические выводы
Средневековый поэт Данте написал поэму под названием «Божественная комедия». В первой ее части, которая называется «Ад», содержится описание путешествия Данте по кругам ада в сопровождении римского поэта Вергилия. В Песне III Данте предстает перед душами, которые в жизни земной были не за добро, не за зло, а только за себя — их знаменем было «я». Они носятся по кругу в черном дыму, гоняясь за развевающимся на древке знаменем. Данте описывает это так:
«И я, взглянув, увидел стяг вдали,
Бежавший кругом, словно злая сила
Гнала его в крутящейся пыли;
А вслед за ним столь длинная спешила
Чреда людей…
Ничтожные, которых не возьмут
Ни бог, ни супостаты божьей воли.
Вовек не живший, этот жалкий люд
Бежал нагим, кусаемый слепнями
И осами, роившимися тут.
Кровь между слез с их лиц текла струями
И мерзостные скопища червей
Ее глотали тут же под ногами».
Эти мертвецы бегут за знаменем, чтобы назвать его своим, обрести себя, найти смысл и значимость своего существования. По Данте, они так и не смогли ухватиться за знамя.
Христиане в один голос с церковью прошлых лет должны провозгласить: «Господь — знамя мое». Это Он виден на знамени, под которым мы должны собраться на бой, за Ним мы последуем в сражение. Ему мы служим!
