и за тем, чтоб не грешить мне языком своим.
Уста свои обуздывать буду,
пока вижу хотя бы одного нечестивца рядом с собой.
Когда погружался я в мысли свои,
огонь еще сильнее разгорался.
И тогда дал я волю языку своему:
и смысл отсчитанных мне дней![3]
Скоротечность жизни моей помоги понять и принять!
и век мой — ничто пред Тобою.
Жизнь человека, как бы твердо он ни стоял, —
лишь дуновение[4] ветра.
совершенно напрасно шум поднимает;
что-то копит, не зная для кого.[5]
На Тебя вся надежда моя!
не дай мне оказаться посмешищем глупцов.
понимая, что это Ты страдания мне послал.
от ударов руки Твоей гибну я.
и, наказывая за грех, исправляешь его,
то всё, что дорого ему,
разрушается Тобой, как от моли одежда.
Всякий человек — лишь ветра дуновение!
не отвернись в молчании от слез моих,
ибо странник я у Тебя,
пришелец я здесь, как все предки мои.
чтобы мог я возрадоваться,
прежде чем уйду и не станет меня».