Бытие 31 Бытие 31 глава

Побег
(Бытие 31:1−21)

В этом отрывке разворачивается финальная драма между Иаковом и Лаваном. По причине большого состояния, нажитого в основном за счет Лавана, Иаков уже не чувствует себя в безопасности. Его отношения с тестем становятся все более напряженными, а родственники за глаза жалуются на него. Поэтому Иаков замышляет со своими женами бежать из Харрана в Ханаан.

31:1−2 И услышал слова сынов Лавановых, которые говорили: «Иаков завладел всем, что было у отца нашего, и из имения отца нашего составил все богатство сие». И увидел Иаков лицо Лавана, и вот, оно не таково к нему, как было вчера и третьего дня.

Иаков и слухом, и зрением уловил, что ему грозят большие неприятности со стороны Лавана и его родства.

Во-первых, Иаков «услышал», как «сыновья» Лавана злословят его за то, что он с успехом завладел большей частью их скота. Трудно с уверенностью сказать, действительно ли «сыновья» — это дети Лавана или же просто родственники (см. Быт 31:23). Это еврейское слово имеет широкий смысл: в 28-м стихе оно, например, употребляется по отношению к внукам Лавана.

Во-вторых, Иаков «увидел», что «лицо [Лавана]… не таково к нему». Эта еврейская идиома выражает неприязненное отношение одного человека к другому. Проще говоря, Иаков теперь в немилости у Лавана.

Фраза «как было вчера и третьего дня» — еще одна еврейская идиома. Она означает «прежде» или «как было раньше».

31:3 И сказал Яхве Иакову: «Возвратись в землю отцов твоих и на родину твою; и Я буду с тобою».

Поскольку дольше оставаться в Харране очень опасно, «Яхве» приказывает Иакову возвратиться в Ханаан. Здесь Ханаан впервые в Писании назван «землей отцов твоих», однако в дальнейшем этот его эпитет будет встречаться постоянно (например, Нав 1:6; Нав 5:6;). Какой бы ни была опасность, Яхве обещает Иакову: «Я буду с тобою». Бог уже давал ему это обещание (Быт 28:15). Это провозглашение божественной защиты.

31:4−7 И послал Иаков, и призвал Рахиль и Лию в поле, к стаду мелкого скота своего, и сказал им: «Я вижу лицо отца вашего, что оно ко мне не таково, как было вчера и третьего дня; но Бог отца моего был со мною; вы сами знаете, что я всеми силами служил отцу вашему, а отец ваш обманывал меня и раз десять переменял награду мою; но Бог не попустил ему сделать мне зло».

Получив Божье повеление покинуть Харран, Иаков сперва призывает двух своих жен в поле, на котором выпасаются его стада. Здесь, вдали от Лавана и его семейства, можно спокойно поговорить о деле; кроме того, Иаков, возможно, не решается оставить свой скот без присмотра. Иаков объясняет, почему он должен тайно бежать в Ханаан, и в то же время смотрит, готовы ли его жены бежать вместе с ним. Первый его довод состоит в том, что Лаван обманывал его, тогда как сам он не переставал уповать на Бога. Другими словами, Иаков не был обманщиком, а вот Лаван только и делал, что мошенничал.

Далее Иаков утверждает, что его жены и сами это прекрасно знают. Буквально он говорит им: «…вы, вы знаете». Употребление избыточного личного местоимения перед глаголом подчеркивает факт их осведомленности и показывает, что Иакову удалось полностью завладеть их вниманием.

Иаков использует речевую фигуру под названием анадиплозис, то есть повторение последних слов одного предложения в начале следующего. В данном случае оно имеет следующий вид: «отцу вашему, а отец ваш». Оно подчеркивает, кто самый важный персонаж в отрывке: Иаков всячески показывает, как Лаван обманывал его. Оказывается, Лаван менял ему награду «десять раз» — это, вероятно, символическое число, означающее многократность и полноту.

31:8−9 «Когда сказал он, что скот с крапинами будет тебе в награду, то скот весь родил с крапинами. А когда он сказал: „Пестрые будут тебе в награду“, то скот весь и родил пестрых. И отнял Бог скот у отца вашего, и дал мне».

Иаков рассказывает женам, как Бог расстроил вероломный замысел Лавана. За последний период служения Лаван переиначивал награду Иакова: сперва обещал ему крапчатых животных, а когда те давали обильный приплод, брал свое слово обратно и говорил, что наградой будут пестрые животные. Глаголы в данном отрывке выражают повторяющееся действие, показывая, что Лаван не раз проделывал этот номер с Иаковом.

Но Яхве защитил Иакова: Он «отнял… и дал мне». Эта распространенная на древнем Ближнем Востоке юридическая формула использовалась при передаче собственности.

Эта история — пример гистерезиса, то есть более детального изложения уже описанных событий прошлого. Мы и раньше знали, что Лаван вел нечестную игру с Иаковом, но теперь Иаков рассказывает женам, как именно Лаван пытался его одурачить.

31:10−13 «Однажды в такое время, когда скот зачинает, я взглянул и увидел во сне, и вот козлы, поднявшиеся на скот, пестрые, с крапинами и пятнами. Ангел Божий сказал мне во сне: „Иаков!“ Я сказал: „Вот я“. Он сказал: „Возведи очи твои и посмотри: все козлы, поднявшиеся на скот, пестрые, с крапинами и пятнами, ибо Я вижу все, что Лаван делает с тобою; Я Бог Вефиля, где ты возлил елей на памятник и где ты дал Мне обет; теперь встань, выйди из земли этой и возвратись в землю родины твоей“».

В продолжение разговора с женами Иаков рассказывает, как Бог явился ему во сне. Бог открывает Иакову, что это Он послал ему успех в разведении животных. Другими словами, «Иаков избежал происков алчного Лавана и так сильно разбогател не благодаря своей хитрости, а благодаря Божьему провидению».

Этот сон напоминает нам о первом богоявлении Иакову при Вефиле (Быт 28:18−22). Там Иаков произнес клятву и возлил елей на камень, совершив таким образом священный обряд заключения завета. Теперь Иаков обязан следовать Божьим повелениям. И Его повеление приведено в конце отрывка: «…выйди из земли сей и возвратись в землю родины твоей». В этом, собственно, и заключается главная причина, по которой Иаков хочет вернуться домой: так велел Бог!

31:14−16 Рахиль и Лия сказали ему в ответ: «Есть ли еще нам доля и наследство в доме отца нашего? Не за чужих ли он нас почитает? Ибо он продал нас и расточил даже серебро наше; посему все богатство, которое Бог отнял у отца нашего, есть наше и детей наших; итак, делай все, что Бог сказал тебе».

Ответ дочерей Лавана очень эмоциональный. Во-первых, они начинают с риторического вопроса, выражающего недоверие. Во-вторых, они используют хендиадис «доля и наследство», придающий еще большую выразительность их речи.

В-третьих, они обвиняют отца в том, что он «расточил» их приданое. Буквально: «поедая, съел» — подобная конструкция передает кульминацию в развитии какого-то события. Рахиль с Лией очень расстроены. Они открыто обвиняют отца в нарушении брачного права своей страны. Он взял и нагло промотал их наследство — обошелся с ними, как с «чужими», то есть «чужеземками». Бурный ответ дочерей сводится к тому, что они разрешают Иакову поступать так, как он считает правильным — то есть по Божьему слову.

31:17−21 И встал Иаков, и посадил детей своих и жен своих на верблюдов, и взял с собою весь скот свой и все богатство свое, которое приобрел, скот собственный его, который он приобрел в Месопотамии, чтобы идти к Исааку, отцу своему, в землю ханаанскую. И как Лаван пошел стричь скот свой, то Рахиль похитила идолов, которые были у отца ее. Иаков же похитил сердце у Лавана арамеянина, потому что не известил его, что удаляется. И убежал со всем, что у него было; и встал, и перешел реку, и направился к горной стране Галаад.

В самом разгаре сезон стрижки овец, время напряженного труда и празднеств (см. 1Цар 25). Лаван со многими родственниками уходит в поле стричь скот. Воспользовавшись моментом, Иаков совершает побег. Лаван же находится так далеко от дома, что целых три дня не знает об этом (Быт 31:22). В тексте сказано, что Иаков «убежал» и «встал». В Быт 27:43 Ревекка, приказывая Иакову идти к Лавану, произносит те же слова, только в обратном порядке: «…встань, беги…» Таким образом, это инклюзио, а «обратный порядок слов символизирует обратное направление».

Собираясь в дорогу, Иаков первым делом сажает свое семейство на верблюдов. Некоторые ученые видят в этом анахронизм, считая, что верблюды в то время еще не были одомашнены. Однако известно, что одомашнивание верблюдов началось в восточном Средиземноморье не позднее 2000 года до н. э.. Кроме того, это упоминание о верблюдах предваряет следующий эпизод, где Рахиль прячет идолов под верблюжье седло (Быт 31:34).

Иаков берет с собой все свое имущество, нажитое в Харране. Фраза «скот собственный его» кажется избыточной; между тем она подчеркивает, что все, взятое Иаковом, действительно принадлежит ему по закону. Рахиль, однако, прибирает к рукам и кое-что чужое — «идолов», или «терафимов» («домашних богов»). Трудно с определенностью сказать, как выглядели эти идолы. Лаван называет их «богами» (Быт 31:30). В отдельных случаях это, видимо, были фигурки людей (1Цар 19:13, 16). Они использовались для гадания (Иез 21:21). Зачем Рахиль похищает их, неизвестно; быть может, для того, чтобы Лаван не смог погадать и выследить Иакова (ср. Быт 30:27). Согласно другому мнению, обладание домашними божками на древнем Ближнем Востоке позволяло притязать на семейную собственность и Рахиль крадет их для того, чтобы гарантировать себе наследство.

Своим побегом Иаков «похитил сердце у Лавана арамеянина». Это необычная фраза для еврейского языка. Скорее всего, ее нужно понимать как двойную игру слов: слово «сердце», по-еврейски «леб» (lēb), перекликается с именем «Лаван»; а слово «арамеянин» созвучно корню «рамах» (rāmāh) — «обманывать». Смысл ее сводится к тому, что «Лаван, бессердечный обманщик, проиграл игру, которую сам же и затеял»!

Первый природный объект, который Иаков встречает на своем пути, — это «река». Здесь использована речевая фигура под названием антономазия, то есть замена имени собственного нарицательным (или наоборот). Речь идет о реке Евфрат (см. Нав 24:2; Пс 71:8; Мих 7:12). Переправившись через реку, Иаков направляется к нагорной стране Галаад. Галаад — это область Трансиордании, расположенная на юго-востоке от Галилейского моря. Иаков, видимо, планирует проследовать через Трансиорданию в Араву и, в частности, в Вирсавию. Этот маршрут известен еще с глубокой древности. В Харран Иаков шел через горы Ханаана, обратно же он возвращается другой дорогой, вероятно, затем, чтобы пустить Лавана по ложному следу.

Практические выводы

Повествование о Лаване и Иакове — «это правдивый, чрезвычайно волнующий эпизод семейной истории. Это повествование о том, как жадность, ложь и притворное благочестие отравили отношения и переросли в угрозу насилия. Отношения дали трещину, когда Лаван обманом выдал за Иакова старшую дочь, и окончательно испортились, когда Иаков ловко прибрал к рукам скот Лавана и разбогател за его счет». Этот эпизод отражает плачевное положение человека в греховном мире. Подобно дорожному указателю, он сигнализирует об испорченности творения, и человечества в том числе.

Он также показывает, что люди нуждаются в спасении от этой испорченности. Как-то один нечестивец спросил Асаила Неттлтона: «Почему у меня такое нечестивое сердце?» «Сейчас, — ответил проповедник, — тебя должно больше волновать другое: как от него избавиться. С таким нечестивым сердцем ты не можешь войти в Божье Царство. Ты нуждаешься в новом сердце, иначе не сможешь спастись. И главный вопрос для тебя: как его обрести?» Дело в том, что все люди, подобно Лавану и Иакову, испорчены. И жизненно важный вопрос заключается в том, как это исправить. Ответ — в Иисусе. Он призывает: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас… и найдете покой душам вашим» (Мф 11:28−29). Обратитесь ли вы к Нему сегодня?

Лаван преследует Иакова
(Бытие 31:22−35)

Когда Лаван узнает, что Иаков сбежал с его дочерьми и со всеми его стадами, он тут же пускается в погоню. Спустя несколько дней Лаван настигает Иакова в Галааде. Бог предупреждает Лавана, чтобы он держал себя в руках. На следующий день Лаван вызывает Иакова на разговор о побеге. Он чувствует себя оскорбленным, особенно из-за того, что украли его богов. Он изображает из себя жертву обмана!

31:22−23 На третий день сказали Лавану, что Иаков ушел. Тогда он взял с собою родственников своих, и гнался за ним семь дней, и догнал его в горной стране Галаад.

Когда Лавана извещают о побеге Иакова, он со своими «родственниками» сразу же бросается в погоню. Слово, переведенное как «родственники», буквально означает «братья», однако здесь оно является синекдохой со значением «родственники вообще». Через «семь дней» им удается догнать Иакова в Галааде. «Семь» в данном случае — символическое число, означающее продолжительный отрезок времени (см. 4Цар 3:9). Расстояние между Харраном и Галаадом составляет примерно 560 километров по прямой. Чтобы покрыть его за десять дней, караван Иакова должен был бы проходить в среднем 56 километров в день. Вряд ли он осилил бы этот промежуток за такой короткий срок. Как бы там ни было, это очень тревожное и опасное время для Иакова: Лаван со своими родственниками явно замышляет против него зло.

31:24−25 И пришел Бог к Лавану арамеянину ночью во сне и сказал ему: «Берегись, не говори Иакову ни доброго, ни худого». И догнал Лаван Иакова; Иаков же разбил шатер свой в горах, и Лаван со сродниками своими разбил в горах Галаада.

Очевидно, что Лаван видит в Иакове врага и, возможно, даже замышляет напасть на него. Его враждебность подтверждается глаголом «разбил». Обычно разбиение шатров обозначается в Библии другим еврейским словом «натах» (nātāh). Этот же глагол довольно редок и еще раз встречается только в Иер 6:3, где говорится о войне между племенами (см. также Иер 6:4). В эпизоде с Иаковом и Лаваном он отражает такую же враждебную обстановку.

Однако Бог вмешивается и существенно уменьшает опасность. Он является Лавану во сне и приказывает ему быть осмотрительным в разговоре с Иаковом. Фраза «ни доброго, ни худого» — это меризм. Смысл ее в том, что Бог призывает Лавана очень осторожно говорить с Иаковом о чем бы то ни было.

31:26−30 И сказал Лаван Иакову: «Что ты сделал? Для чего ты обманул меня и увел дочерей моих, как плененных оружием? Зачем ты убежал тайно, и укрылся от меня, и не сказал мне? Я отпустил бы тебя с веселием и с песнями, с тимпаном и с гуслями; ты не позволил мне даже поцеловать внуков моих и дочерей моих; безрассудно ты сделал. Есть в руке моей сила сделать вам зло; но Бог отца вашего вчера говорил ко мне и сказал: „Берегись, не говори Иакову ни хорошего, ни худого“. Но пусть бы ты ушел, потому что ты нетерпеливо захотел быть в доме отца твоего, — зачем ты украл богов моих?»

Свое обращение к Иакову Лаван начинает фразой: «Что ты сделал?» В книге Бытие в такой форме часто выражается обвинение (см. Быт 3:13; Быт 4:1;0). Так Лаван выражает свое негодование и пытается усовестить племянника. Он считает, что с ним обошлись подло. А между тем Иаков сам обратился с этим вопросом к Лавану в Быт 29:25, когда обнаружил, что женился на Лие, а не на Рахили!

Лаван угрожает Иакову физической расправой. Буквально он говорит: «Есть в руке моей сила сделать вам зло». Еврейское слово, переведенное как «есть», выражает наличие, существование. Оно подчеркивает, что Лаван в самом деле властен погубить Иакова, а вместе с ним и всех остальных беглецов (сказано: «вам»). Иаков, без сомнения, в большой опасности. Однако Яхве вмешался и не дал Лавану причинить вред Иакову. Теперь Лаван, похоже, понимает, почему Иаков бежал — этот факт подчеркивается употреблением двух глаголов в сочетании с их инфинитивами. Буквально Лаван говорит: «Ты уйти ушел, потому что скучать соскучился по отцовскому дому». Это типичная конструкция, используемая для придания речи выразительности.

До сих пор Лаван изрыгал только упреки. Но вот наконец он заговорил о главном: «Зачем ты украл богов моих?» Вот что на самом деле волнует Лавана, и поэтому он принимается осматривать имущество Иакова.

31:31−32 Иаков отвечал Лавану и сказал: «Я боялся, ибо я думал, не отнял бы ты у меня дочерей своих. У кого найдешь богов твоих, тот не будет жив; при родственниках наших узнавай, что у меня, и возьми себе». Иаков не знал, что Рахиль украла их.

Ответ Иакова, как и обвинение Лавана, состоит из двух частей. Свой тайный уход Иаков объясняет страхом. Он боялся, как бы Лаван не «отнял» у него своих дочерей. В еврейском оригинале это не обычный глагол «ганаб» (gānab), означающий «красть», а резкий, жесткий «газал» (gāzal), буквально означающий «грабить». Иаков употребляет его потому, что догадывается о намерении Лавана применить физическую силу.

В ответ на обвинение в краже богов Иаков дает клятву. Он призывает проклятие на того, кто это сделал, и клянется, что виновный будет предан смертной казни. На древнем Ближнем Востоке за кражу редко приговаривали к высшей мере наказания. Так, Иаков показывает, что наказать виновного для него — дело чести. Однако лучше бы ему не торопиться с клятвой, потому что, сам того не ведая, он выносит смертный приговор своей любимой жене Рахили.

31:33−35 И ходил Лаван в шатер Иакова, и в шатер Лии, и в шатер двух рабынь, но не нашел. И, выйдя из шатра Лии, вошел в шатер Рахили. Рахиль же взяла идолов, и положила их под верблюжье седло, и села на них. И обыскал Лаван весь шатер, но не нашел. Она же сказала отцу своему: «Да не прогневается господин мой, что я не могу встать пред тобою, ибо у меня обыкновенное женское». И он искал, но не нашел идолов.

Несмотря на заявление Иакова, свидетельствующее о его невиновности, Лаван принимается обыскивать его лагерь. Парадоксально, но Лаван считает Иакова главным подозреваемым и потому первым делом осматривает его шатер. Однако читатель знает, что Иаков невиновен и до сих пор даже не подозревал о краже! Напряжение нарастает, когда очередь доходит до шатра Рахили, настоящей виновницы преступления.

Рахиль похитила терафимов и спрятала под «верблюжье седло». Представление о таких седлах дают нам древние ближневосточные настенные рисунки. Когда Лаван входит в шатер Рахили, она садится на седло и говорит, что не может подняться, так как у нее «обыкновенное женское» — речь идет, конечно, о менструации. Согласно древнему ближневосточному закону (см., например, Лев 15:19−24) и обычаю, женщина в этот период считалась нечистой. Так, усевшись на идолов Лавана, Рахиль сделала их нечистыми и этим показала их полнейшую никчемность. Ирония в том, что Лаван обманут родной дочерью. Так он поплатился за то, что жульничал с ее замужеством.

Практические выводы

В истории об Иакове и Лаване мы видим острый конфликт, граничащий с насилием. И только Божье присутствие обуздывает эту вражду, едва не кончившуюся братоубийством. Бог просто не дает им так далеко зайти во грехе. По природе люди эгоистичны и живут только своими интересами. Но Бог не предоставляет людей самим себе: Он часто обуздывает их желания и налагает на них Свои оковы. Как чудесно, что Бог не оставляет человечество без контроля, иначе мы все давно погибли бы!

Защита Иакова
(Бытие 31:36−42)

Невиновность Иакова в данном случае очевидна, потому что Лаван не находит терафимов среди его вещей. И хотя силы противников не равны, Иаков разражается праведным гневом. Он выражает крайнее возмущение происходящим, а заодно выплескивает и все то, что накопилось на душе за все время служения у Лавана. Особый акцент он делает на пережитых им невзгодах.

31:36−37 Иаков рассердился и вступил в спор с Лаваном. И начал Иаков говорить и сказал Лавану: «Какая вина моя, какой грех мой, что ты преследуешь меня? Ты осмотрел у меня все вещи, что нашел ты из всех вещей твоего дома? Покажи здесь перед родственниками моими и перед родственниками твоими; пусть они рассудят между нами обоими».

Иаков отвечает в тон Лавану. Однако, как он утверждает, закон на его стороне. В своей речи он употребляет юридическую терминологию. Во-первых, глагол, переведенный как «вступил в спор», широко используется в юридических текстах. Во-вторых, требование Иакова, чтобы родственники «рассудили» дело, имеет сходный юридический подтекст, — это слово часто означает просто «судить». Таким образом, этот эпизод представляет собой судебное разбирательство.

31:38−40 «Вот, двадцать лет я был у тебя; овцы твои и козы твои не выкидывали; овнов стада твоего я не ел; растерзанного зверем я не приносил к тебе, это был мой убыток; ты с меня взыскивал, днем ли что пропадало, ночью ли пропадало; я томился днем от жара, а ночью от стужи, и сон мой убегал от глаз моих».

Иаков утверждает, что выполнил свои обязательства по договору. Затем он резким тоном описывает, как ему было трудно все это время. В его речи отсутствуют союзы: он перечисляет свои невзгоды быстро, одну за другой.

Иаков жалуется, в частности, на то, что Лаван не оставался в убытке, если животное из его стада разрывал дикий зверь. За него платил Иаков, хотя по древнему ближневосточному закону пастух, как правило, не нес ответственности за такой убыток. Вот что сказано, к примеру, в законах Хаммурапи: «Если же на скотном дворе появилась эпидемия или же лев побил скот, то пастух должен очиститься перед богом, а падеж на скотном дворе должен принять на себя хозяин скотного двора» (закон № 266). Выходит, Иаков делал больше того, что требовалось от него по закону.

Лаван, со своей стороны, поступал несправедливо. То, что он заставлял Иакова возмещать стоимость животных, украденных при нем, еще можно как-то оправдать законом; однако употребленный Иаковом меризм «днем ли… ночью ли» указывает, что Лаван требовал возмещения даже тогда, когда Иакова не было при стаде. Очевидно, что Иаков нес ответственность семь дней в неделю, двадцать четыре часа в сутки!

31:41−42 «Таковы мои двадцать лет в доме твоем. Я служил тебе четырнадцать лет за двух дочерей твоих и шесть лет за скот твой, а ты десять раз переменял награду мою. Если бы не был со мною Бог отца моего и Страх Исаака, ты бы теперь отпустил меня ни с чем. Бог увидел бедствие мое и труд рук моих и вступился вчера».

Иаков продолжает обвинять Лавана в невыполнении обязательств по договору. Как он уже говорил своим женам (Быт 31:7), Лаван много раз изменял его награду. Он также не строит иллюзий, что в будущем что-то могло бы измениться: Лаван отпустил бы его не «с веселием и с песнями, с тимпаном и с гуслями» (Быт 31:27), а «ни с чем». Вышло бы, что Иаков проработал столько лет даром.

Иаков также сознает, что Бог уберег его от беды. Он описывает Бога посредством хендиадиса «Бог отца моего и страх Исаака» с усилительной целью. Его избавил именно этот Бог, а не какой-нибудь другой! Первый титул — это распространенный эпитет Бога, впервые встречающийся в Быт 26:24 (см. комментарии к данному стиху). Второй же титул встречается только здесь и, пожалуй, в стихе 53. «Страх» — метонимия, означающая «тот, перед кем испытывают благоговейный страх». Это имя, видимо, отражает суровое испытание Исаака, описанное в Быт 22.

В 37-м стихе Иаков призывает Лавана показать украденные вещи всем родственникам, предоставив им рассудить дело. «Рассудить» — это тот же самый глагол, который в нашем отрывке переведен как «[Бог] вступился». Иначе говоря, Божье обращение к Лавану накануне ночью показывает, что Бог уже решил для себя, кого Он поддерживает: это Иаков, а не Лаван. Таким образом, Иаков располагает и человеческой, и Божьей поддержкой.

Практические выводы

Иаков понимает, что именно «Бог отца моего и Страх Исаака» защитил его от вероломства Лавана. Мы должны ясно сознавать, что Лаван ненавидел Иакова и замышлял против него зло — кто знает, что случилось бы с Иаковом без Божьей защиты?

Проснувшись однажды ночью, миссионер Джон Патон увидел, что туземцы Новых Гебридов подожгли церковь рядом с его домом. В автобиографии он так описывает происходившее: «Они исступленно кричали, подзуживая один другого нанести первый удар, но Невидимый остановил их. Меня же они не тронули, ибо я был под Его невидимой защитой. В этот ужасный момент с юга донесся сильный шум, похожий на громовые раскаты. Наученные опытом, туземцы тотчас догадались, что это приближается смертоносный торнадо. Страшный рев ветра и шквал дождя повергли их в безмолвный ужас. Придя в себя, некоторые попятились, все опустили оружие, а кое-кто в ужасе воскликнул: „Это дождь Иеговы! Воистину их Иегова защищает их и помогает им. Бежим отсюда!“»

В Своей первой проповеди Иисус провозглашает, что пришел избавить людей. Он цитирует пророка Исаию, а затем заявляет, что эти слова исполнились в Его служении:

«Дух Господень на Мне;
Ибо Он помазал Меня благовествовать нищим,
И послал Меня… проповедовать пленным освобождение,
Слепым прозрение,
Отпустить измученных на свободу,
Проповедовать лето Господне благоприятное».

Лк 4:18−19

Завет между Лаваном и Иаковом
(Бытие 31:43−55)

Ссора между Лаваном и Иаковом близится к завершению. Лаван предлагает Иакову заключить завет — договор о мире и ненападении. Подобные договоры были очень распространены на древнем Ближнем Востоке. Они улаживали отдельные семейные споры, которые в будущем могли перерасти в серьезные конфликты, — последние разрешались путем установления пограничных знаков.

31:43−44 И отвечал Лаван, и сказал Иакову: «Дочери — мои дочери; дети — мои дети; скот — мой скот, и все, что ты видишь, это мое: могу ли я что сделать теперь с дочерями моими и с детьми их, которые рождены ими? Теперь заключим союз я и ты, и Он будет свидетелем между мною и тобою».

Первая реплика Лавана крайне бестактна. Он нагло и безапелляционно заявляет, что все, имеющееся у Иакова, на самом деле принадлежит ему. Он нимало не сомневается в моральности своих притязаний. Примечательно, однако, что Лаван и слова не говорит о терафимах — это наводит на мысль, что похищенные домашние божки были лишь предлогом преследовать Иакова. На самом же деле Лаван хочет получить обратно всю свою собственность!

Тем не менее Лаван уступает и предлагает Иакову заключить договор. Этим он стремится доказать, что не намерен причинять вред своим дочерям и внукам Юридическую силу договору придает наличие свидетеля. Во многих переводах сказано: «это будет свидетельством», где под словом «это» подразумевается сам завет. Однако неувязка здесь в том, что «союз» — в еврейском языке существительное женского рода, а глагол, переданный как «будет», мужского рода. Поэтому для согласования фразу следует перевести как «Он будет свидетелем», где «Он» — это Яхве. Таким образом, Лаван с Иаковом собираются заключить договор, юридическую силу которого засвидетельствует Яхве.

31:45−46 И взял Иаков камень и поставил его памятником. И сказал Иаков родственникам своим: «Наберите камней». Они взяли камни, и сделали холм, и ели там около холма.

Иаков тут же откликается на предложение своего тестя. Сначала он берет камень и ставит его в качестве «маззебот» (mazzeboth), то есть «памятника». Это напоминает эпизод из Быт 28:18−22, где описано, как подобный памятник был поставлен в Вефиле. Быть может, Иаков умышленно повторяет свой поступок, желая показать, что Бог Своим присутствием скрепляет завет.

Затем Иаков велит родственникам насобирать камней, и они выкладывают из них холм. И холм, и камень-памятник служат материальными свидетельствами договора — обряд, таким образом, для большей торжественности включает в себя два символа.

Предлог, переведенный как «около», часто означает «на». Отсюда предположение, что Иаков и его родственники использовали холм как стол для обрядовой трапезы. Это, однако, маловероятно, так как этот предлог здесь указывает на нахождение поблизости (то есть означает «возле, около»).

31:47−50 И назвал его Лаван Иегар-Сагадуфа; а Иаков назвал его Галаадом. И сказал Лаван: «Сегодня этот холм между мною и тобою свидетель». Посему и наречено ему имя Галаад, также Мицпа, оттого, что Лаван сказал: «Да надзирает Яхве надо мною и над тобою, когда мы скроемся друг от друга; если ты будешь худо поступать с дочерями моими, или если возьмешь жен сверх дочерей моих, то, хотя нет человека между нами, но смотри, Бог свидетель между мною и между тобою».

Лаван называет холм на своем родном арамейском наречии «Иегар-Сагадуфа», что буквально означает «груда камней». Иаков же называет его «Галаад», что означает то же самое на еврейском. Лаван также дает этому памятнику название, отражающее его высоту, — «Мицпа» (буквально «возвышенность» или «башня»). Далее в Писании нам встретится важное стратегическое место — Массифа галаадская (Суд 10:17; Суд 11:1;1, 29). Происхождение его названия описано здесь, в истории об Иакове.

Лаван выдвигает свои условия договора. Во-первых, Иаков не должен брать жен сверх его дочерей — это условие типично для многих месопотамских брачных контрактов, нузийских, например. Во-вторых, Иаков не должен «худо поступать» с Лией и Рахилью. Этот еврейский глагол охватывает множество форм жестокого обращения с людьми, и Лаван, судя по всему, неслучайно употребляет слово с таким широким значением. Он не желает, чтобы его дочерям причинили хоть малейший вред.

Некоторые ученые огласовывают еврейскую фразу «хотя нет человека между нами, смотри» таким образом, что она приобретает несколько иной смысл: «хотя никто из наших людей не следит». Этот вариант прочтения подчеркивает отсутствие доверия между Лаваном и Иаковом. С лингвистической точки зрения он допустим, однако требует использования редких форм слов. Вот почему я привел более распространенный перевод.

Заветы на древнем Ближнем Востоке, как правило, содержали подтверждение свидетеля. Зачастую свидетелями договора были боги соответствующей страны. Свидетелем договора между Лаваном и Иаковом выступает Яхве; это символизирует божественное одобрение.

31:51−53 И сказал Лаван Иакову: «Вот холм этот и вот памятник, который я поставил между мною и тобою; этот холм свидетель, и этот памятник свидетель, что ни я не перейду к тебе за этот холм, ни ты не перейдешь ко мне за этот холм и за этот памятник, для зла; Бог Авраамов и бог Нахоров, боги отца их, да судят между нами». Иаков поклялся Страхом отца своего Исаака.

Холм и памятник оказываются не только земными, материальными, символами завета, но и пограничными знаками. Лаван и Иаков клянутся, что не перейдут за эти знаки со злым умыслом. Следует отметить, что впоследствии Галаад станет объектом территориального спора между Израилем и Арамом (см. 3Цар 22:3; 4Цар 9:14).

Стих 52 — это торжественная клятва, которую произносят друг перед другом Лаван и Иаков. Об этом свидетельствует еврейское слово «им» (’im), стоящее перед местоимениями «я» и «ты». При переводе его опускают, однако оно служит указанием на то, что произносится клятва.

Глагол «судят» стоит во множественном числе. Из этого можно сделать вывод, что «Бог Авраамов» и «бог Нахоров» — разные боги. Первый — свидетель завета со стороны Иакова, а второй — со стороны Лавана. На самом деле «Нахор» был дедом Арама, родоначальником арамеев. Так, Лаван призывает в свидетели завета свое языческое божество. Заметьте также, что в ответ Иаков клянется только Страхом Исаака! (Относительно последнего имени см. комментарии к Быт 31:42.)

31:54−55 И заколол Иаков жертву на горе и позвал родственников своих есть хлеб; и они ели хлеб и ночевали на горе. И встал Лаван рано утром и поцеловал внуков своих и дочерей своих, и благословил их. И пошел и возвратился Лаван в свое место.

Затем Иаков готовит жертвенную трапезу и зовет родственников разделить ее вместе с ним. Лаван со своими людьми, очевидно, тоже в ней участвует. Это пиршество окончательно утверждает договор между Лаваном и Иаковом (см. комментарии к Быт 26:30).

По всему видно, что Лаван успокоился. Он прощается со своей семьей и уходит с миром. Он возвращается «в свое место» — согласно Быт 24:10, это «город Нахора». Так заканчивается двадцатилетний период взаимоотношений Иакова с Лаваном.

Практические выводы

В этом эпизоде Иаков предстает перед нами в позитивном свете. Он проявляет себя благоразумным, добродетельным и благочестивым. Он охотно идет на примирение. Хотя Лаван причинил ему много зла, он с легкостью прощает его. Именно Иаков первым устанавливает памятник и велит родственникам выложить холм. Он делает это без всякой задней мысли, а его умение прощать обиды просто поражает. Если бы в Церкви поступали так же! Как-то Ричард Уэйтли сказал: «Злопамятство, или мстительность, — это уход от того образца, который оставил нам „Претерпевший такое над собою поругание от грешников“, и никакое причиненное нам зло его не оправдывает. Память о Том, кто, будучи безгрешным, оставил нам пример кротости и долготерпения, является истинной основой и мотивом христианского прощения. Мы научимся терпеливо прощать обиды, если будем помнить, как сильно нуждаемся в прощении сами и что „Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками“».

Следует также отметить, что Иаков не поступается истиной даже ради примирения. Он не клянется суеверно или бездумно. Как говорит Кальвин, Иаков «отказывается произносить клятву, предложенную его тестем, — не в пример многим, кто, заискивая перед нечестивыми, притворяется их единоверцами».