Бытие 23 Бытие 23 глава

Смерть Сарры и ее похороны
(Бытие 23:1−20)

Смерть и похороны Сарры в пещере Махпеле описаны в этом отрывке в мельчайших деталях. Тому есть несколько причин. Во-первых, смерть и похороны Сарры — это первые смерть и похороны в еврейской истории. К тому же Сарра была первым близким родственником, которого похоронил Авраам, она была праматерью евреев. В-третьих, пещера Махпела — это первый участок земли в Ханаане, который евреи получили в собственность. Из рассказа о похоронах Сарры ясно видно, что Авраам приобрел все права на эту пещеру и прилегающие к ней территории. Это событие стало свидетельством того, что обещание Божье о том, что евреи получат в наследие землю, стало исполняться, хотя и медленно. И наконец, автор сообщает нам такие подробности о пещере Махпеле потому, что впоследствии она стала знаменитой гробницей патриархов и ко времени написания Бытия была хорошо известна. В ней были похоронены и Авраам (Быт 25:9), и Исаак, и Ревекка, и Лия, и Иаков (Быт 35:29; Быт 49:3;1; 50:13).

23:1−2 Жизни Сарриной было сто двадцать семь лет: вот лета жизни Сарриной; и умерла Сарра в Кириаф-Арбе, что ныне Хеврон, в земле ханаанской. И пришел Авраам рыдать по Сарре и оплакивать ее.

Повествование о смерти и похоронах Сарры начинается с повторения: автор напоминает нам, что она прожила долгую жизнь. Она мать евреев, мать завета, мать всех верных, мать семени жены. Ее смерть имеет очень большое значение.

«И умерла Сарра» — эта фраза очень напоминает нам пятую главу Бытия. Все люди без исключения умирают. И не важно, что Сарра была женой Авраама и матерью Исаака, она все равно была смертная. Смерть не взирает на лица. Как сказал Вальтер Скотт, «рано иль поздно приходит она — гостем твоим смерть будет всегда».

Сарра умерла в Хевроне. Прежде этот город назывался «Кириаф-Арба» — откуда произошло это название, неизвестно. Первая его часть означает «город». Вторая часть, если основываться на книге Иисуса Навина, означает имя человека. Там есть такая фраза: «...город Арбы, отца Енакова, иначе Хеврон» (Нав 15:13; Нав 21:1;1). Однако слово «арба» может также означать и число четыре. Возможно, этот город был назван так, потому что он был разбит на четыре части (отрывок Чис 13:22 доказывает, что в древности существовала такая традиция).

Авраам приходит «рыдать» и «оплакивать» Сарру. Автор не пытается воздействовать на чувства читателя: он не описывает во всех красках, как Авраам переживал свою боль. Глаголы, которые он использует, обычно используются для обозначения участия в формальных ритуалах погребения умерших (2Цар 1:12; Иез 24:16, 23). Здесь мы впервые в Библии встречаем описание оплакивания умерших. Но в рыданиях Авраама звучит надежда. Да, он опечален, но отчаянию не удалось овладеть им (см. Евр 11:19). Есть «время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать» (Еккл 3:4).

23:3−4 И поднялся Авраам от умершей своей, и говорил сынам Хетовым, и сказал: «Я у вас пришлец и поселенец. Продайте мне место для гроба между вами, чтобы мне умершую мою схоронить от глаз моих».

Авраам встал от тела Сарры. В Ветхом Завете было принято оплакивать умерших или сидя, или лежа (2Цар 13:31; Иез 26:16). Время плача прошло. Теперь Авраам должен был позаботиться о похоронах. Обращаясь к сыновьям Хета, он признает свое шаткое социальное положение, описывая его при помощи хендиадиса «пришелец и странник». У Авраама нет таких же прав, которые есть у горожан Хеврона — в частности, у него нет своей земли. Как он может похоронить Сарру, если у него нет земли?

Поэтому Авраам вступает в официальные переговоры с горожанами. Это очевидно следует из десятого стиха, где сказано, что их разговор происходил возле городских ворот, места, где обычно принимались официальные решения. Патриарху нужно, чтобы жители города сначала разрешили ему приобрести землю. Он хочет купить «место для гроба», то есть земельный участок в собственность. Ему нужно, чтобы этот участок он мог передать по наследству своим детям: еврейское слово, переведенное как «место», означает что земельный участок находится в собственности и может передаваться потомкам

Сыновья Хетовы — это, скорее всего, хетты, хеттеи (см. Быт 10:15).Однако некоторые ученые считают, что хетты (народ с севера) в то время не могли жить в Ханаане. Очевидно, что такими своими утверждениями они вводят в заблуждение неискушенного читателя: есть письменные свидетельства того, что хетты мигрировали на юг уже в начале позднего бронзового века. Сохранились также и материальные свидетельства присутствия хеттов в Ханаане в середине второго тысячелетия до нашей эры: в Меггидо найдены глиняные сосуды хеттской культуры. В Ханаане найдены хеттские печатки, изделия из слоновой кости, украшения и другие предметы, датированные поздним бронзовым веком.

23:5−6 Сыны Хета отвечали Аврааму и сказали ему: «Послушай нас, господин наш; ты князь Божий посреди нас; в лучшем из наших погребальных мест похорони умершую твою; никто из нас не откажет тебе в погребальном месте для погребения умершей твоей».

Сыновья Хета, как и положено было на древнем Ближнем Востоке, начинают переговоры очень учтиво. Они называют Авраама «нашим господином» и «князем Божьим». Некоторые комментаторы утверждают, что в данном случае слово «Элохим» (Бог) является прилагательным превосходной степени и поэтому последнюю фразу на самом деле правильно перевести как «могущественный князь». А. Дэвидсон замечает, что «существительному придается возвышенный смысл, когда оно сочетается с именем Бога. Вероятно, здесь идея заключается в том, что Бог создал Авраама, Авраам принадлежит Ему, поэтому Авраам является необычным человеком». Другие считают, что сыновья Хета просто с почтением обращаются к Аврааму. Их уважительный тон в начале переговоров объясняется их желанием извлечь максимальную выгоду для себя. Однако я считаю, что и первое, и второе толкование смысла этого выражения имеют право на существование и даже дополняют друг друга. Для сыновей Хета такое обращение — простая учтивость, а для евреев, знакомящихся с этой историей, — свидетельство княжеского достоинства Авраама, дарованного самим Богом.

Продолжая выказывать свое уважение Аврааму, сыновья Хета предлагают ему выбрать любую из гробниц для погребения Сарры. Они употребляют превосходную форму прилагательного: «лучшее из наших погребальных мест». Таким образом, они положительно отвечают на первую просьбу Авраама и разрешают ему похоронить Сарру в Хевроне. Теперь же перед Авраамом стоит другая задача — приобрести это погребальное место себе в собственность.

23:7−9 Авраам встал и поклонился народу земли той, сынам Хетовым; и говорил им, и сказал: «Если вы согласны, чтобы я похоронил умершую мою, то послушайте меня, попросите за меня Эфрона, сына Цохарова, чтобы он продал мне пещеру Махпелу, которая у него на конце поля его. Пусть он продаст ее мне за полную цену в присутствии вашем как участок для погребения».

Авраам отказывается от предложения. Он хочет приобрести участок земли для погребения умерших из своей семьи в собственность. Однако отказ его прозвучал очень вежливо и почтительно: «Авраам поклонился» им. Потом патриарх попросил собравшихся людей «попросить» за него Эфрона, сына Цохарова, — попросить, чтобы он продал ему гробницу. Авраам не просит у Эфрона напрямую, потому что он чужак в этой земле, и приобрести собственность он может только через посредников. Кроме этого, Авраам пытается обезопасить себя: весь город принимает участие в переговорах, что дает ему надежду на то, что сделка будет честной.

Авраам тщательно соблюдает всякую законность. Он говорит, что заплатит «полную цену». Это означало, что он не собирается обманывать их. Кроме этого, купля-продажа произойдет «в присутствии вашем», то есть на глазах у жителей города, при большом количестве свидетелей.

Авраам хочет приобрести «пещеру Махпелу». Мехпела, собственно говоря, это не только название пещеры, но и поля, земельного участка, к ней прилегающего (см. Быт 23:17, 19). Из текста следует, что Авраам хочет купить только пещеру, которая находилась «у него на конце поля его». Последняя фраза означает, что гробница не располагалась посреди поля и, если Авраам приобретет ее, это никак не помешает Эфрону вести хозяйство на своем поле.

Если буквально переводить с еврейского языка фразу «если вы согласны, чтобы...», то она будет звать так: «если ваша душа, чтобы...» Слово «душа» здесь использовано как метонимия и означает желание (то же самое выражение мы встречаем в Исх 23:9).

23:10−11 Эфрон же сидел посреди сыновей Хетовых, и отвечал Эфрон-хеттянин Аврааму так, что слышали сыновья Хета, все пришедшие к вратам города его, и сказал: «Нет, господин мой, послушай меня. Я продам тебе поле и пещеру, которая на нем. Пред очами сыновей народа моего продам тебе ее, похорони умершую твою».

Переговоры проходят возле городских ворот Хеврона. В древности у городских ворот решались все важные вопросы и проводились народные собрания, там же обычно проходили и судебные заседания. Дело Авраама рассматривалось в присутствии «всех пришедших к вратам города» — то есть в присутствии свободных горожан, имеющих право голоса. Некоторые переводчики считают, что Эфрон здесь имеет в виду только городской совет, но навряд ли такая точка зрения верна.

Как бы то ни было, Эфрон отвечает на просьбу Авраама. Очевидно, что он не хочет продавать только пещеру: он хочет продать пещеру вместе с полем. По крайней мере, он торгуется, пытается продать Аврааму больше, чем тот просит. Он отвечает патриарху вежливо, но он знает свою экономическую выгоду и не хочет упустить ее.

23:12−13 Авраам поклонился пред народом земли той и говорил Эфрону так, что слышал народ земли той, и сказал: «Если послушаешь, я даю тебе за поле деньги; возьми их у меня, и я похороню там умершую мою».

Авраам продолжает все так же вежливо вести переговоры. Он снова кланяется перед сыновьями Хета. В этом отрывке они названы «народ земли той» специально, чтобы провести различие между ними и Авраамом, который был в той земле пришельцем. Однако видно, что под учтивостью патриарха скрывается решимость. В своем ответе Эфрону он дважды использует глаголы в повелительном наклонении («послушай», «возьми») и один глагол в форме когортатива («я похороню»). Фраза «если послушаешь» — это пример еврейского анаколуфа (синтаксически несогласованной грамматической конструкции). Она показывает, что, с одной стороны, Аврааму не терпится получить пещеру, а с другой — он по-прежнему с учтивостью обращается к жителям Хеврона. Но как бы то ни было, патриарх соглашается купить вместе с пещерой и поле, он принимает предложение Эфрона.

23:14−15 Эфрон отвечал Аврааму и сказал ему: «Господин мой, послушай меня. Земля стоит четыреста сиклей серебра; для меня и для тебя что это? Похорони умершую твою».

Эфрон напускает на себя показное безразличие. Он задает риторический вопрос в полной уверенности, что Авраам даст на него отрицательный ответ. Он пытается создать видимость, что цена земли не имеет никакого значения. Но на самом деле это не так. Эфрон хочет убедиться, что Авраам понимает, во сколько ему обойдется этот участок. На древнем ближнем Востоке было принято называть цену как бы невзначай.

Цена за этот участок земли, скорее всего, была завышенной. Однако в этом вопросе мы должны проявлять крайнюю осторожность, так как не всегда точно можно определить точное значение библейских денежных мер. Честно говоря, мы не знаем, какую стоимость имел сикель серебра в эпоху патриархов, поскольку с течением времени она изменялась. Известны случаи, когда даже в одно и то же время сикель мог иметь разную стоимость. Однако, сколько бы ни стоил сикель в то время, Эфрон назвал непомерную цену. Например, в 3Цар 16:24 Амврий купил целый город Самария за 6 тысяч сиклей, а Иеремия приобрел у своего двоюродного брата поле за семнадцать сиклей серебра. Эфрон хотел осуществить очень выгодную для себя сделку.

23:16 Авраам выслушал Эфрона; и отвесил Авраам Эфрону серебра, сколько он объявил вслух сыновей Хетовых: четыреста сиклей серебра, какое ходит у купцов.

Авраам соглашается купить у Эфрона землю за предложенную цену. Он не торгуется. Он «отвесил серебра» на весах, которые представляли собой две металлические чаши, висевших на перекладине, опиравшейся на вертикальную опору. Весы использовались на древнем Ближнем Востоке уже в середине третьего тысячелетия до нашей эры. На настенном изображении в гробнице Мереру-Ка в Саккаре (около 2350−2200 гг. до н. э.) нарисовано, как взвешивается золото на подобных ручных весах. Древние весы не могли взвешивать точно: опыты показали, что они допускали погрешность до 6 %.

Авраам выплатил стоимость земли в сиклях серебра, «какое ходит у купцов». Это означает, во-первых, что сикель был стандартной денежной мерой того времени. Во-вторых, мы знаем, что в некоторые исторические периоды разные социальные группы имели разные денежные меры: царский сикель и обычный сикель стоили по-разному. Кроме этого, купцы-торговцы имели два разных набора гирь: легкие гири они использовали, когда покупали что-то, а тяжелые — когда продавали (см. Втор 25:13). Очевидно, что Авраам вынужден был отмерять серебро при помощи тяжелых гирь!

23:17−20 И стало поле Эфроново, которое при Махпеле, против Мамре, поле и пещера, которая на нем, и все деревья, которые на поле, во всех пределах его вокруг, владением Авраама пред очами сыновей Хета, всех пришедших к вратам города его. После сего Авраам похоронил Сарру, жену свою, в пещере поля в Махпеле, против Мамре, что ныне Хеврон, в земле Ханаанской. Так достались Аврааму от сыновей Хетовых поле и пещера, которая на нем, в собственность для погребения.

В этом отрывке подводится итог всем тем событиям, которые были описаны выше в этой главе. Но поскольку в нем очень подробно описано, чтó Авраам приобрел — упомянуты даже деревья, он вполне может быть официальным документом, окончательным договором купли-продажи. В этом документе указаны и свидетели заключения договора, а это доказывает, что он был заключен официально и честно.

Сегодня напротив Тель Хеврона можно увидеть монументальную архитектурную конструкцию. Она называется Харам эль-Калил. Возведена она в месте, где, как традиционно считается, располагалась пещера Махпела. Это сооружение, скорее всего, было построено в период Второго храма (Ирод Великий, I в. до н. э. — I в. н. э.), однако под монументом археологи нашли остатки более ранних гробниц, некоторые из которых датируются началом среднего бронзового века. Это строение в разное время использовалось и как мечеть, и как церковь.

Практические выводы

В Бытие, 23:4, мы читаем, что Авраам, сразу после того как оплакал Сарру, захотел «умершую мою схоронить от глаз моих». Хотя «при жизни Сарра была очень красивой и привлекательной женщиной, — пишет Джон Гилл, — смерть изменила ее вид, разрушила ее тело, сделала противной и даже омерзительной, так что у Авраама не осталось никакого другого выхода, как только схоронить свою в прошлом милую жену от глаз своих». Но на самом ли деле тление — это наш удел? Если вы когда-нибудь бывали на похоронах неверующего человека, вы знаете, что там ему пророчат вечную смерть и могилу. Там нет радости, нет надежды, нет уверенности! В смерти грех показывает свое истинное обличие — разложение, тление и гниение. Но Авраам не расстраивался: он знал, что даже смерть не может лишить Сарру или его самого любви Божьей. Как писал Кальвин, «хотя они молчали, но сама могила кричала, что смерть не помешает им вступить во владение тем, что обещал им Бог». Апостол Павел сумел выразить самую суть данного вопроса: «Смерть! где твое жало? Ад! где твоя победа? Жало же смерти — грех; а сила греха — закон. Благодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом Христом!» (1Кор 15:55−57).