Бытие 22 Бытие 22 глава

Жертвоприношение обещанного семени
(Бытие 22:1−19)

В основе структуры этого отрывка лежит хиазм, общую схему которого можно представить следующим образом.

Из этой схемы можно сделать вывод, что кульминационный момент всей этой истории — это стихи 7−8. Они являются центром хиазма, вокруг них разворачивается повествование. Отсюда следует, что структура текста «свидетельствует, что в данном рассказе акцент делается главным образом на вопросе и ответном безмолвии. Автору важнее подчеркнуть неспособность Авраама дать ответ, чем намекнуть на решение проблемы, поставленной Исааком». Спейсер называет этот отрывок «самым красноречивым молчанием во всей литературе».

22:1−2 И было после сих происшествий, что Бог испытывал Авраама и сказал ему: «Авраам!» Он сказал: «Вот я». Бог сказал: «Возьми теперь сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака, и пойди в землю Мориа, и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе».

«Бог» приходит к Аврааму, чтобы «испытать» его. В еврейском тексте существительное стоит перед глаголом, а это значит, что автор употребляет инверсию для того, чтобы подчеркнуть существительное. Кроме того, перед именем Бога стоит определенный артикль все с той же целью. Глагол, который здесь употреблен, означает проверить, в каком состоянии человек находится перед Богом, будет ли он слушаться Бога ил нет (см. Исх 16:4−5; Втор 8:1−2).

Бог откровенно и прямо говорит Аврааму, что хочет испытать его. В выражении «возьми теперь» используется глагол в повелительном наклонении с усиливающей частицей «на» (nā’). У Авраама не было выбора; он мог только подчиниться повелению Бога. Он должен был взять «сына... единственного» — такой перевод у некоторых может вызвать удивление, потому что Исаак не был единственным сыном Авраама (см. Быт 16:15; Быт 21:1;1 об Измаиле). В еврейском языке прилагательное, переведенное как «единственный», может означать «уникальный», «отделенный». Авраам должен был принести своего сына в «жертву всесожжения». Буквально это понятие можно перевести как «то, что поднимается», то есть жертва сжигается на жертвеннике, а запах от нее поднимается к Богу. Позднее, в Левите, будет установлено, что приносящий жертву должен сначала заколоть ее ножом (Лев 1:4−5), а потом положить поверх дров на алтарь. После этого пламя поглощает жертву, а дым поднимается вверх (Лев 1:9−13).

Для Авраама это испытание выдержать было очень не просто. Он получил повеление не только принести в жертву сына, которого он ждал почти двадцать пять лет, но и смириться с мыслью о том, что смерть Исаака, судя по всему, положит конец всем обещаниям Бога. Кроме того, Авраам не мог исполнить это повеление быстро. Он должен был совершить жертвоприношение в «земле Мориа», которая находилась в трех днях пути от Вирсавии. Сейчас много спорят о том, где именно располагалась эта земля. В Библии есть сведения о том, что она находилась где-то возле Иерусалима (см. 2Пар 3:1). Само название «Мориа» напоминает два глагола, которые имеют большое значение в этом повествовании: глаголы «видеть» (р-’-х (r-’-h)) и «бояться» (й-р-’ (y-r-’)).

22:3−4 Авраам встал рано утром, оседлал осла своего, взял с собою двоих из отроков своих и Исаака, сына своего. Наколол дров для всесожжения, и, встав, пошел на место, о котором сказал ему Бог. На третий день Авраам возвел очи свои и увидел то место издалека.

Авраам словами никак не отреагировал на повеление Бога, которое, скорее всего, получил во сне. Мы можем только предполагать, какие мысли приходили ему в голову и какие чувства переполняли его. Как бы то ни было, он начинает действовать в полном соответствии с теми указаниями, которые он получил. Перед отходом он готовит дрова для жертвоприношения: он точно не знает, куда направляется; возможно, в той местности, куда он идет, не будет дров.

На третий день путешественники наконец приходят к тому месту, где надлежит совершить жертвоприношение. Три дня пути — это довольно большое расстояние по ветхозаветным меркам (Быт 30:36; Исх 5:3). Тот факт, что Авраам все-таки проделал его, показывает, насколько тверд он был в послушании Богу в этом испытании веры. Его действия не были вызваны эмоциональным порывом. Один раввин сказал: «Почему Бог медлил, почему не открыл Аврааму место жертвоприношения сразу? Чтобы люди потом не сказали, что Бог явился Аврааму внезапно, поэтому он не успел одуматься; если бы у него было время для размышления, он бы не послушался Бога».

22:5−6 И сказал Авраам отрокам своим: «Останьтесь вы здесь с ослом, а я и сын пойдем туда. И поклонимся, и возвратимся к вам». И взял Авраам дрова для всесожжения, и возложил на Исаака, сына своего. Взял в руки огонь и нож, и пошли оба вместе.

Авраам оставляет слуг одних, а сам с Исааком уходит. Он должен был совершить жертвоприношение один, юноши не должны были стать свидетелями этого ужасающего действа. Твердую решимость Авраама сделать все в одиночку подчеркивает употребление трех глаголов в форме когортатива: «(мы) пойдем... (мы) поклонимся... (мы) возвратимся». Эта фраза построена при помощи хиазма.

Так Авраам кратко, в двух словах, описывает то, что должно произойти.

Обещание Авраама «мы возвратимся к вам» — не пустой звук. Он не пытается таким образом скрыть смысл происходящего от Исаака и своих слуг. В Послании евреям, 11:17−19, сказано, что Авраам принес Исаака в жертву, веруя, что Бог исполнит Свое обещание о том, что в Исааке ему наречется имя. Патриарх знал, что так или иначе Исаак будет возвращен ему.

Итак, Авраам кладет дрова на плечи своего сына. По иронии судьбы Исаак должен нести дрова, на которых он же будет сожжен. Ноша его тяжела, а ноша Авраама ужасна: он несет огонь и нож. Умиляет сердце тот факт, что Авраам защищает своего сына от этих опасных предметов, хотя тот и приближается к месту своей смерти. Они «вместе» идут по направлению к назначенному месту жертвоприношения. Сын безоговорочно слушает своего отца, отец, должно быть, в душе испытывает страшные страдания, но тем не менее он стоек в своей вере, он доверяет своему небесному Отцу.

22:7−8 И начал Исаак говорить Аврааму, отцу своему, и сказал: «Отец мой!» Он отвечал: «Вот я, сын мой». Он сказал: «Вот огонь и дрова, где же агнец для всесожжения?» Авраам сказал: «Бог усмотрит Себе агнца для всесожжения, сын мой». И пошли оба вместе.

Они медленно взбираются по крутому холму (Быт 22:14), и Исаак нарушает тяжелое молчание вопросом. Что проснулось в мальчике: любопытство или подозрение? Он замечает, что у них нет животного для жертвоприношения, и спрашивает у отца почему. Авраам отвечает уклончиво, но в то же время он говорит правду, причем пользуется средствами особой выразительности. В еврейском предложении подлежащее «Бог» стоит перед глаголом «усмотрит». Авраам говорит так для того, чтобы подчеркнуть, что Бог владеет ситуацией: все, что происходит, происходит в соответствии с Его желаниями.

Авраам с нежностью отвечает на вопрос сына: он называет его «сын мой», а фраза «и пошли оба вместе» означает, что они находились в согласии. А после, вплоть до того момента, как в процесс жертвоприношения вмешался Бог, между ними установилось многозначительное молчание. Та же самая фраза использована в рассказе о последнем пути Илии и Елисея (4Цар 2:6) — все повествование пронизано грустью.

22:9−10 И пришли на место, о котором сказал ему Бог. И устроил там Авраам жертвенник, и разложил дрова, и, связав сына своего Исаака, положил его на жертвенник поверх дров. И простер Авраам руку свою, и взял нож, чтобы заколоть сына своего.

В полном молчании они достигли места жертвоприношения. Все делал Авраам Каждое его действие сопровождает слово «и» (оно встречается семь раз в этих двух стихах). Тут мы имеем дело с так называемым полисиндетоном, многосоюзием: союз «и» предваряет каждое предложение. Он употреблен здесь для того, чтобы читатель смог проследить каждый шаг Авраама, обдумать каждое его действие. В музыке подобный прием называется ритардандо: это постепенное замедление темпа, создающее особое чувственное напряжение. В этом месте драма достигает своей кульминации.

22:11−12 Но Ангел Яхве воззвал к нему с неба и сказал: «Авраам! Авраам!» Он сказал: «Вот я». Ангел сказал: «Не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня».

В самый критический момент, когда Авраам уже занес нож, чтобы нанести смертельный удар, появляется «Ангел Яхве». Он разговаривает с Авраамом так, как будто бы Он сам Бог. По правде говоря, различие между Богом и Ангелом Бога в этом отрывке практически отсутствует (с похожими примерами мы сталкиваемся в Быт 16:7−13 и Исх 3:2−4). Ангел Яхве обращается к Аврааму, повторяя дважды его имя, чтобы подчеркнуть важность и торжественность момента. В словах ангела «Авраам! Авраам!» чувствуется крайняя настойчивость.

Поступки Авраама показывают, что он «боялся» Бога. В еврейском языке это слово означает не животный страх, а, скорее, благоговение, приводящее к послушанию (см. Быт 20:11; Быт 42:1;8). Авраам сделал то, что повелел ему Бог, благодаря своей вере и полному посвящению Яхве.

Испытывал ли Бог Авраама для того, чтобы проверить, является ли тот верным последователем? В этом ли смысл фразы: «Теперь Я знаю, что боишься ты Бога»? Я так не думаю. Бог всевластен и всеведущ, Ему нет нужды прибегать к подобным методам, чтобы узнать что-то. На самом деле Авраам подвергся испытанию ради своего же блага. Благодаря ему он смог убедиться в действенности своей веры в Бога. Его поступок служит свидетельством его благоговейного страха перед Богом.

22:13−14 И возвел Авраам очи свои и увидел: и вот, позади баран, запутавшийся в кустарнике рогами своими. Авраам пошел, взял барана и принес его во всесожжение вместо сына своего. И нарек Авраам имя месту тому «Яхве усмотрит». Посему и ныне говорится: «На горе Яхве усмотрится».

Авраам замечает, что «позади» есть баран для жертвоприношения. Во многих древних манускриптах, например, в Септуагинте, еврейское слово «позади» (’-х-р (’-ħ-r)) заменено на слово «один» (’-х-д (’-ħ-d)). И хотя первоначальный текст несколько сложнее объяснить, он говорит о том, что животное все время находилось на холме, оно просто не попадало в поле зрения Авраама. Такое прочтение разрушает представление о том, что баран чудесным образом появился из ниоткуда. Да, Бог усмотрел его, но сделал Он это обычными естественными средствами.

Патриарх почтил это место, назвав его «Яхве усмотрит». Он вспомнил свои слова, сказанные Исааку: Бог усмотрит себе агнца в жертву всесожжения.

Многие комментаторы считают, что последнее предложение этого отрывка — поздняя редакторская вставка, указывающая на Храмовую гору в Иерусалиме. Другими словами, во времена редактора жертвоприношения совершались на Храмовой горе, и он утверждает, что Яхве точно так же усматривает жертвы для жертвоприношения, как Он делал это во времена Авраама. Фраза «на горе Яхве усмотрится» была крылатым выражением во времена монархии в Израиле. Хотя я и оставил традиционный перевод этого выражения, я, честно говоря, не уверен, что он правильный. Вполне возможно, что это замечание не редактора, а самого Авраама. Можно перевести эту фразу так: «И будет говорится: „Сегодня на этой горе Яхве усмотрел“».

22:15−18 И второй раз воззвал к Аврааму Ангел Господень с неба и сказал: «Мною клянусь, говорит Яхве, что, так как ты сделал это дело и не пожалел сына твоего, единственного твоего, то Я, благословляя, благословлю тебя и, умножая, умножу семя твое, как звезды небесные и как песок на берегу моря, и овладеет семя твое вратами врагов своих; и благословятся в семени твоем все народы земли за то, что ты послушался голоса Моего».

Многие комментаторы утверждают, что история о принесении Исаака в жертву заканчивается на четырнадцатом стихе, а эти стихи — более поздняя вставка. Но разве не логично, что после того как Авраам показал свою готовность пожертвовать наследством, Бог еще раз подтверждает Свои обещания относительно его будущих потомков? Бог произносит (опять же устами Ангела Яхве) очень страстные слова. Два раза Он употребляет абсолютные инфинитивы с однокоренными глаголами «Я, благословляя, благословлю тебя и, умножая, умножу» и делает Он это для того, чтобы речь Его была более выразительной. Он прибегает к помощи гиперболы («звезды», «песок»), чтобы создать у Авраама представление о том, каким многочисленным будет его потомство. Хотя о том же Он уже говорил прежде, даже содержание этих обещаний практически не изменилось: Бог обещает благословить (Быт 12:2), дать бесчисленное потомство (Быт 12:2; Быт 16:1;0), говорит, что потомков у Авраама будет как звезд (Быт 15:5) и что благословение его распространится на все народы (Быт 12:3). Разве в обещании, записанном в этом отрывке, появляется что-то новое?

На самом же деле обещание в этом отрывке имеет более торжественную, более выразительную форму. Во-первых, мы видим, что Бог клянется самим собой: «Мною клянусь». В Писании можно найти не так уж много отрывков, где Бог клянется собой (см. Ис 45:23; Иер 22:5; Иер 49:1;3; Ам 6:8), и каждый из них содержит поистине великое обещание. Во-вторых, Бог произносит фразу «говорит Яхве», которая прежде в обещаниях Аврааму не встречалась: эта формула повсеместно встречается в пророческих богодухновенных книгах, в которых пророки говорили от лица Бога. Таким образом, сказанное Аврааму было в полной мере словами Яхве, а Его слова обязательно сбываются. И наконец, Авраам получает еще одно новое обещание: его семя «овладеет вратами врагов своих». Ворота — это, как правило, административный, деловой и юридический центр древнего города. Слово «ворота» является здесь синекдохой и означает все владение чьих-либо врагов.

22:19 И возвратился Авраам к отрокам своим, и встали и пошли вместе в Вирсавию. И жил Авраам в Вирсавии.

История о принесении в жертву Исаака кончается достаточно таинственно. Все ее участники просто собрались и проделали еще одно трехдневное путешествие назад в Вирсавию. Все же в девятнадцатом стихе есть интересная информация, едва заметная после первого прочтения. Фраза «они пошли вместе» уже дважды встречалась прежде (Быт 22:6, 8). Как мы определили, она означала, что между отцом и сыном, поднимавшимися на гору, царило полное согласие. В девятнадцатом стихе она употребляется в третий раз и имеет тот же самый смысл: когда путешественники возвращались с горы, между ними по-прежнему существовало взаимопонимание.

Практические выводы

В Послании евреям, 11:17−19, сказано, что вера Авраама в то, что Бог так или иначе исполнил Свое обещание и продолжит его род через Исаака, была настолько сильной, что он поверил, что Господь может воскресить Исаака из мертвых, чтобы исполнить то, что Он говорил. А ваша вера такая же сильная, как вера Авраама? Он был готов отказаться от всего ради общения с Богом. Именно в этом заключается главная идея всего рассказа. Авраам доказал, что он может ради Бога пожертвовать чем угодно. Истинная вера может жить без всех и без всего, но только не без Бога. А у вас есть такая вера? Оказавшись в тюремном заключении за веру, Джон Беньян очень сильно беспокоился о своей семье, особенно за свою малолетнюю слепую дочку. Его одолевали мысли о том, правильно ли он поступил. Он писал: «При сложившихся обстоятельствах я понимал, что я обрушил крышу своего дома на свою жену и детей. Все же, я уверен, что я должен был сделать это, должен».

В девятнадцатом стихе одиннадцатой главы Послания евреям Исаак назван «предзнаменованием». Церковь, основываясь главным образом на этой истории из двадцать второй главы Бытия, всегда считала, что Исаак был прообразом Христа. Тертуллиан, например, говорил: «Во-первых, Исаак, когда отец хотел принести его в жертву, нес на себе дрова, на которых должен был умереть. Уже одним этим он предвозвестил смерть Христа, определенного Отцом в жертву и понесшего крест страданий Своих». Другие христиане находили иные параллели, например, обращая внимание на фразу «сын мой единородный» и на тот факт, что принесение в жертву и Исаака, и Христа происходило на горе. Интересно, что в самом Новом Завете Исаак с Христом нигде не отождествляется. В Евр 11:19 просто сказано, что Авраам получил Исаака назад из мертвых как предзнаменование, что, «вероятно, означает, что он предвозвестил воскресение Христа». Суть этого сравнения в том, что Бог сохранит семя Свое, воскресив его — будь то Исаак или Иисус — из мертвых.

Родословие Ревекки
(Бытие 22:20−24)

В этом отрывке автор резко меняет тему: события, происходившие в Вирсавии и земле Мориа, сменяются событиями, имевшими место в Месопотамии, в городе Нахора. Аврааму сообщили, что у его брата родилось двенадцать сыновей. Автор приводит в этом отрывке их родословие. Эти двенадцать сыновей стали основателями двенадцати арамейский племен. Факт этот сам по себе символичен, поскольку у Измаила тоже было двенадцать сыновей (Быт 25:12−18) и у Иакова было двенадцать сыновей (Исх 1:1−4). В родословии они перечислены согласно законнорожденности (тот же принцип использован в генеалогии сыновей Исакова, записанной в первой главе Исхода). Один из двенадцати сыновей, Вафуил, был отцом Ревекки, будущей жены Исаака.

22:20−22 После этих происшествий Аврааму возвестили, сказав: «Вот, и Милка родила Нахору, брату твоему, сыновей: Уца, первенца его, Вуза, брата его, Кемуила, отца Арамова, Кеседа, Хазо, Пилдаша, Идлафа и Вафуила».

Эта генеалогия имеет одну особенность: при помощи фразы «Аврааму возвестили» она вписана в повествование о конкретных исторических событиях. В этих стихах приведены имена сыновей, которых родила Милка, законная, полноправная жена Нахора, брата Авраама. Союз «и» призван напомнить читателю, что у Авраама тоже родился сын Исаак. Кроме этого, возможно, автор возвращает читателя к Быт 11:29, где одновременно говорилось о Сарре и Милке как о женах двух братьев.

Такая подробная генеалогия дана только ради одной краткой заметки: «отца Арамова». Как уже было сказано прежде, это арамейское родословие, в котором описана генеалогия арамейских племен, которые впоследствии сыграли очень большую роль в библейской истории. О некоторых людях, носивших эти имена, мы ничего не знаем. Но нам известно, что «Уц» и «Вуз» — это названия племенных союзов, существовавших на территории северной Аравии (Иов 1:1−3; Быт 10:23; Иер 25:23). «Кесед» — это, возможно, прародитель халдеев. Это древнее родословие арамейских племен до того времени, как они переселились на постоянное место жительство в Сирию и другие районы, граничащие с Ханааном.

22:23−24 От Вафуила родилась Ревекка. Восьмерых сих сыновей родила Милка Нахору, брату Авраамову; и наложница его, именем Реума, также родила Теваха, Гахама, Тахаша и Мааху.

Вторая часть родословия начинается с пояснения автора: «От Вафуила родилась Ревекка». Ревекка — это будущая жена Исаака. Автор упоминает о ней сразу после истории о принесении Исаака в жертву и тем самым готовит читателя к 24-й главе Бытия, где будет рассказано, как она стала женой Исаака. И в этом есть глубокий смысл: наследник Авраама вырос и теперь ему нужна жена, чтобы продолжить род. Что означает имя «Ревекка», точно не известно, некоторые предполагают, что оно как-то связано со словом «конюшня».

Племена, прародителями которых были дети наложницы, расселились в северной части Трансиордании. Например, названием «Мааха» в более поздних текстах обозначены территории, располагавшиеся с южной стороны горы Ермон (Втор 3:14; Нав 13:11−13; 2Цар 10:6−8).

Практические выводы

На первый взгляд кажется, что эти четыре стиха автор совершенно напрасно вставляет в свое повествование. В последних главах говорилось главным образом об Аврааме и Исааке. В этом же отрывке автор резко меняет тему. Он оставляет Авраама и Исаака в Вирсавии и начинает описывать семью Нахора в Месопотамии. Таким литературным ходом он заставляет нас поразиться широтой провидения Божьего. Бог управлял событиями даже в далекой Месопотамии; Он сделал так, что происходившее там повлияло на библейскую историю. Бог был не только Богом Авраама из Вирсавии, не только Богом евреев. Он — Бог всего мира, Он управляет им Своей всевластной волей.

Один мой знакомый миссионер рассказал мне интересную историю, произошедшую с ним. Как-то, когда он ехал из одного города в другой, у него сломалась машина. Он застрял прямо в джунглях. Он очень расстроился, но ему ничего другого не оставалось, как только попробовать самостоятельно отремонтировать свой автомобиль. После того как он некоторое время провозился с ним, к нему подошли два туземца. Они сказали, что проделали долгий путь для того, чтобы встретиться с ним. По их словам, Бог сказал им, что в этом самом месте они найдут человека, который расскажет им об Избавителе. Как же неисследимо провидение Божье!