Бытие 21 Бытие 21 глава

Рождение обещанного
(Бытие 21:1−8)

Вот мы и добрались до кульминационного момента в жизни Авраама. Бог неоднократно обещал ему, что у него от Сарры родится сын. Иногда патриарху с трудом удавалось в это поверить. Он даже самочинно предпринял кое-какие меры, желая посодействовать исполнению божественного обещания. Например, он заимел сына от Агари, служанки Сарры, а после усыновил некого Елиезера из Дамаска, определив его своим наследником. Но это были его собственные потуги, которые не привели к желанному результату. Теперь же обещание Бога исполняется в рождении Исаака у Сарры.

21:1−2 Ныне посетил Яхве Сарру, как сказал; и сделал Господь Сарре, как говорил. Сарра зачала и родила Аврааму сына в старости его во время, о котором говорил ему Бог.

Эти стихи начинаются со слова «ныне», которое в еврейском языке является разделительным союзом «вав» (vav), то есть «и». Союз указывает, что начинается новый рассказ, а предыдущий, в котором шла речь об Авимелехе, закончен.

Прошло, по крайней мере, двадцать пять лет с того момента, как Бог призвал Авраама уйти из Ура Халдейского и пообещал ему бесчисленное потомство. Теперь же слово Божье начало исполняться. Этот факт в данном отрывке подчеркивают фразы «как сказал», «как говорил», «о котором говорил». Автор намеренно вставляет в текст эти выражения, чтобы читатель понял, что Сарра забеременела только потому, что Бог так обещал. Кроме того, глагол, переведенный как «посетил», часто используется в библейском иврите при описании прямого вмешательства Бога в развитие событий. Выражение «в старости его» снова обращает наше внимание на божественное чудо, которое должно было случиться, чтобы Сарра забеременела. Таким образом, автор упорно обращает внимание читателя на всевластие и провидение Бога в этом вопросе.

21:3−4 И нарек Авраам имя сыну своему, родившемуся у него, которого родила ему Сарра, Исаак; и обрезал Авраам Исаака, сына своего, в восьмой день, как заповедал ему Бог.

Авраам называет своего сына Исааком, как и повел Бог, о чем написано в Бытие 17:19. Поскольку это имя было дано Богом изначально, в течение жизни Исаака оно, не в пример другим патриархам, не менялось. Его имя означает «смех», и тема смеха доминирует в повествовании о рождении сына Авраама. В Быт 17:17 сказано, что Авраам рассмеялся, когда услышал, что Сарра в старости забеременеет. Сама Сарра смеялась над этим (Быт 18:12). В шестом стихе этой главы Сарра говорит, что каждый, кто узнает о таком необычном рождении, будет смеяться.

На восьмой день Авраам обрезает Исаака согласно условию завета, данному в Быт 17:12. Обрезание Исаака — это первый описанный в Библии случай обрезания, произведенного в восьмидневном возрасте. Время обрезания Исаака отличает его от Измаила, который был обрезан в тринадцатилетнем возрасте (Быт 17:25).

21:5−7 Авраам был ста лет, когда родился у него Исаак, сын его. И сказала Сарра: «Смех сделал мне Бог; кто ни услышит обо мне, рассмеется». И сказала: «Кто сказал бы Аврааму, что Сарра будет кормить детей грудью? Все же в старости его я родила сына».

В Бытие 17:1 сказано, что Аврааму было девяносто девять лет, когда Бог заключил с ним завет — договор обрезания. Тогда Бог снова пообещал, что Сарра зачнет сына. Теперь, год спустя, Аврааму уже исполнилось сто лет и наконец Сарра рождает Исаака.

По поводу рождения Исаака Сарра произносит две фразы, и в обеих обыгрывает имя Исаака, которое означает «смех». Во-первых, она говорит, что «смех» сделал ей Бог: этой исполненной радости репликой Сарра прославляет Бога за рождение сына. Этот смех был совсем не такой, как тот, который разобрал ее, когда ей впервые сказали, что она родит (Быт 18:12). Сомнение сменилось восторгом. Но вместе с тем она не забывает и об обратной стороне медали: ее соседи будут «рассмеются», когда молва донесет до них ее историю. Теперь смеяться будут над смеявшимся!

Вопрос «кто сказал бы?..» выражает удивление. Он риторический, предназначен для того, чтобы подчеркнуть, что рождение сына в столь преклонном возрасте есть настоящее чудо. Кроме этого, глагол, переведенный как «сказал», в Ветхом Завете обычно используется только в поэтических текстах, и это, возможно, означает, что этот стих — часть гимна или стихотворения. Глагол этот состоит из согласных м-л-л (m-l-l) — из этих же согласных состоит и слово, переведенное как «обрезал» в стихе 4. Сарра очень красноречиво выражает свою хвалу Богу за рождение сына.

21:8 Дитя выросло и отнято от груди; и Авраам сделал большой пир в тот день, когда Исаак отнят был от груди.

В древние времена женщины кормили ребенка грудью очень длительное время. Из вавилонских документов, Библии (1Цар 1:23−24) и поздних еврейских писаний (2 Мак. 7:27) мы знаем, что кормление могло продолжаться три года и более.

Завершение грудного кормления, то есть отлучение от груди, было ознаменовано большим празднеством. К концу подошел первый важный этап жизни: ребенок пережил первые опасные годы младенчества. Однокоренные в еврейском слова «выросло» и «большой» свидетельствуют, что это был настоящий праздник. Восьмой стих можно было бы перевести и так: «И дитя стало большим, [посему] Авраам сделал большой пир».

Практические выводы

Двадцать пять лет! Многие из нас наверняка рассердились бы и перестали верить в Божьи обещания, если бы нам показалось, что они не исполняются. Мы бы подумали, что Богу до нас нет дела, что Он забыл о нас или что Он никак не проявляет себя в этом мире. Герналл как-то метко сказал: «У каждого обещания Божьего есть своя дата исполнения, нам не известная, и поскольку мы мало смыслим в божественной хронологии, часто нам кажется, что Бог забыл о нас, хотя на самом деле мы сами забываемся, дерзко устанавливая свои сроки и злясь, если они проходят». Время Бога — не наше время. Он всевластен, и только Он имеет право решать, когда что должно произойти. А мы должны быть терпеливыми и ждать свершений от Господа.

Изгнание Агари и Измаила
(Бытие 21:9−21)

Тематика и лексика этого отрывка, описывающего изгнание Агари и ее сына, предвосхищает описание Исхода. Впервые на это обратил внимание Дэвид Доуб в своем весьма немаловажном исследовании. Когда казни Господни угрожают жизни первородного сына фараона, он выдворяет евреев, бывших у него в рабстве, вон из Египта. Здесь Сарра вынуждает Авраама прогнать свою рабыню, чтобы защитить своего первенца. Еврейский глагол «выгнать» встречается в обоих тестах (Быт 21:10; Исх 12:39). Авраам отправляет мать и ее сына в пустыню (Быт 21:14): глагол, переведенный здесь как «отпустил», около сорока раз используется при описании действий фараона по отношению к евреям. Агарь с сыном, как и евреи, оказались в пустыне с небольшим запасом еды и воды. Но и о них, как и об израильтянах, Бог позаботился. Как заметил Трайбл, история Агари является «контрастным предвосхищением израильских странствований веры. Будучи рабыней, она убегает от страданий. Но она, убегая, не освобождается, получив откровение, не спасается, странствуя по пустыне, не вступает в завет, скитаясь, не находит земли, получая обещание, не доживает до его исполнения, попадая в незаслуженную ссылку, так и не возвращается из нее».

21:9−10 И увидела Сарра, что сын Агари-египтянки, которого она родила Аврааму, насмехается, и сказала Аврааму: «Выгони эту рабыню и сына ее, ибо не наследует сын рабыни сей с сыном моим Исааком».

Здесь снова мы встречаемся с игрой слов. Глагол «насмехаться» имеет тот же самый корень, что и глагол «смеяться», от которого произошло имя Исаака. Что именно Измаил делал, сейчас определить довольно трудно. Этот глагол может просто означать «играть». Если он в этом смысле употреблен в данном отрывке, тогда это означает, что Измаил был ни в чем не виновен. Однако стоит заметить, что в нашем тексте глагол стоит в породе пиэль, что придает ему более негативный смысл: возможно, Измаил подшучивал над Исааком (вспомните зятей Лота, Быт 19:14), высмеивал и обижал его. И в Септуагинте, и в Вульгате переводчики добавляют к глаголу «насмехаться» фразу «над Исааком, сыном ее» и таким образом однозначно дают понять, что Измаил смеялся именно над Исааком. Апостол Павел в Послании галатам, 4:29, утверждает, что Измаил гнал Исаака.

Так или иначе, Сарра с презрением начинает относиться к Измаилу. В ее словах, обращенных к Аврааму, проскальзывает неприязнь и к Агари, и к ее сыну: она не называет их по имени. Называя Агарь «этой рабыней» она подчеркивает низкий социальный статус матери первого сына Авраама.

Судя по всему, у Измаила были все права на наследство. Согласно законам Хаммурапи (законы № 170, 171) признанный сын от рабыни имел все права на отцовское наследство. Именно поэтому Сарра прилагает все усилия, чтобы избавиться от него. С другой стороны, мы знаем, что Агарь и Измаил не были полностью свободными, а значит, не были и полноправными членами семьи. В месопотамском своде законов Липит-Иштар сказано, что такие люди могут получить свободу взамен на отказ от своих имущественных прав наследования. Скорее всего, именно такая ситуация имела место в нашем случае: Сарра хотела, чтобы Агарь и Измаил отказались от своих притязаний на имущество Авраама, а взамен получили свободу.

21:11−13 И это было весьма огорчительным для Авраама из-за сына его. Но Бог сказал Аврааму: «Не огорчайся из-за отрока и рабыни твоей; во всем, что скажет тебе Сарра, слушайся голоса ее, ибо в Исааке наречется тебе семя; но и от сына рабыни Я произведу народ, потому что он семя твое».

Аврааму требование Сарры не по душе. Ее желание ему трудно исполнить, потому что как-никак Измаил — его сын. Слово «огорчиться» (использованное в этом отрывке дважды) чаще всего переводится как «делать зло». Авраам не хочет причинять вред Агари и Измаилу, он совершенно не готов с ними расстаться. Бог вмешивается в ситуацию, скорее всего, являясь Аврааму во сне (в следующем стихе сказано, что Авраам проснулся поутру). Удивительно, но в этом споре Бог встает на сторону Сарры. Впрочем, здесь мы должны быть осторожными и обратить внимание на то, что Богом и Саррой двигают разные мотивы. Сарру заботит ближайшее будущее, она считает, что Исаак должен получить в наследство все имущество своего отца. Бог же действует, имея в виду отдаленную перспективу: в Исааке Аврааму «наречется семя», то есть имя Авраама будет жить в роду Исаака и от Исаака произойдет избранный народ Божий. Эта генеалогическая ветвь достигнет своего расцвета с приходом Мессии. Но и от Измаила произойдет народ, хотя у этого народа не будет заветных обещаний, данных Исааку.

21:14 Авраам встал рано утром, и взял хлеба и мех воды, и дал Агари, положив ей на плечи, и отрока и ее отпустил. Она пошла, и заблудилась в пустыне Вирсавии.

Авраам дает Агари и Измаилу небольшое количество еды и воды, кладет ее на плечи женщины и выпроваживает их из своего жилища. У читателя сразу же возникает вопрос: а как же они могли выжить в «пустыне»?

В Септуагинте этот стих переведен так, будто бы Авраам положил ребенка на плечи Агари, и это создает впечатление, что мальчик был настолько мал, что не мог идти самостоятельно. Но к тому моменту, когда происходили эти события, Измаилу уже было, по крайней мере, пятнадцать лет (Быт 16:16). Поэтому весьма сомнительно, что Агарь несла его на руках по пустыне.

Возможно, Агарь попыталась вернуться к себе на родину, в Египет, но в пустыне Вирсавии она заблудилась. Лагерь Авраама находился рядом (см. комментарии к Быт 20:1). Поэтому, скорее всего, она с сыном не смогла уйти далеко, а ходили бесцельно кругами по пустыне, пока у них не кончилась вода. Еврейский глагол, переведенный как «заблудилась», часто используется в применении к тому, кто, напившись, забывает, куда идет. Читатель поражен безнадежностью сложившейся ситуации.

21:15−16 Когда не стало воды в мехе, и она оставила отрока под одним кустом и пошла, села вдали, в расстоянии на один выстрел из лука. Ибо она сказала: «Не хочу видеть смерти отрока». И она села напротив него, и подняла вопль, и плакала.

Женщина и ее ребенок оказались в отчаянном положении. Они посреди бесплодной пустыни, они потерялись, вода кончилась, и их мучает жажда. Последняя надежда умерла, поэтому мать оставляет своего сына под кустом. В Вирсавии очень суровый климат. Это степная часть Палестины, где в год выпадает от 150 до 300 миллиметров осадков. Там практически отсутствует растительность, изредка лишь встречаются низкие кусты и карликовые деревья. Если бы не произошло чудо, у Агари и Измаила не было бы никаких шансов выжить в такой ситуации.

Итак, Агарь оставляет своего сына «в расстоянии на один выстрел лука». Она оставляет его, но не уходит совсем. Она не хочет расставаться с ним, но и не хочет смотреть, как он будет умирать. «Не хочу видеть» — это конструкция из отрицательной частицы и глагола в форме когортатива, которая выражает ее решимость не смотреть на гибель мальчика.

Вопль Агари только подчеркивает всю безнадежность сложившейся ситуации. Переводчики Септуагинты заменили местоимение женского рода на местоимение мужского: получилось, что плакал Измаил, а не его мать. Вероятно, при этом они руководствовались семнадцатым стихом, где сказано, что Бог услышал вопль отрока. Но вряд ли стоит затевать споры по этому вопросу: очевидно, что в этот момент к Богу обращались и мать, и сын.

21:17−19 И услышал Бог голос отрока; и Ангел Божий с неба воззвал к Агари и сказал ей: «Что с тобою, Агарь? Не бойся, Бог услышал голос отрока оттуда, где он находится. Встань, подними отрока и возьми его за руку, ибо Я произведу от него великий народ». И Бог открыл глаза ее, и она увидела колодец с водою, и пошла, наполнила мех водою и напоила отрока.

Бог вмешался в тот момент, когда Агарь впала в полное отчаяние. Сначала Бог «услышал» (это слово дважды используется в отрывке) плачь Измаила (любопытно, что, как мы уже отмечали раньше, имя «Измаил» означает «Бог слышит»). Автор, безусловно, намеренно использует эту игру слов (см. комментарии к Быт 16:11). Потом Ангел Божий «с неба воззвал к Агари» — это же самое выражение используется в Быт 22:11, где описано, как Ангел Яхве спасает Исаака, которого Авраам собирается принести в жертву. В образе Ангела Яхве, без сомнения, является сам Яхве; позже Он будет отождествляться с Мессией (см. комментарии к Быт 16:7−8).

Ангел Божий возвращает Агари надежду. Он обещает, что Измаил станет прародителем большого народа. Это поистине замечательное обещание. Но в то же время, обратите внимание, Он не дает заветных обещаний: мы не находим ни обещания дать ему в наследие землю, ни «Эммануил-принципа». Эти заветные клятвы принадлежат только Исааку и его семени.

Агарь получает повеление вернуться назад к сыну и «взять его за руку». Это устойчивое выражение в еврейском языке, которое обозначает «утешение, ободрение, помощь» (см. Лев 25:35; Иез 16:49). После этого Бог помогает Агари увидеть то, что она прежде не замечала — колодец с водой. Из текста видно, что этот колодец не возник внезапно чудесным образом — он был там всегда, только теперь Бог открыл глаза Агари и она смогла увидеть его.

21:20−21 И Бог был с отроком, и он вырос, и стал жить в пустыне, и сделался лучником. Он жил в пустыне Фаран; и мать его взяла ему жену из земли египетской.

Измаил, возмужав, стал жить в пустыне Фаран. Это пустынное плато находится в самом центре Синайского полуострова. Там выпадает очень мало осадков, поскольку местность эта располагается в сухой субтропической климатической зоне. На этой огромной территории растительность практически отсутствует. Место обитания определило род занятий Измаила: он стал «лучником». Наследники Измаила стали выдающимися стрелками. В Ис 21:17 упоминается о том, что сыновья Кедара были храбрыми лучниками. Из Быт 25:13 мы узнаем, что Кедар был сыном Измаила.

На древнем Ближнем Востоке отец должен был выбирать жену для своего сына. Поскольку у Агари не было мужа, ей пришлось делать это самой. Она была египтянкой, поэтому выбрала для своего сына девушку той же национальности. Сразу бросается в глаза, что Авраам не оказал на ее выбор никакого влияния. Напротив, когда Авраам выбирал жену для Исаака (Быт 24:3−4), он искал девушку родом из своей семьи — она ни в коем случае не могла быть хананейкой.

Практические выводы

В Послании галатам, 4:21−31, Павел при помощи истории о Сарре и Агари показывает разницу между теми, кто находится под законом, и теми, кто освободился от рабства закону. Агарь (и Измаил) символизирует тех, кто в рабстве, а Сарра (и Исаак) — тех, кто выкуплен из рабства.

Иан Дегуид правильно отмечает, что «Агарь представляет тех, кто своими усилиями пытается получить расположение Бога. Они пребывают в рабстве закона, поэтому их положение перед Богом весьма шаткое и непрочное. Сарра же представляет тех, кто живет верой в Евангелие. Такие люди не полагаются на свою праведность. Они рассчитывают на праведность Иисуса Христа, зачтенную им Богом как их собственную. Они дети обещания. У них есть свобода, которой никогда не было у Агари».

А вы кто? Дитя обещания, как Исаак? Или дитя пустыни, как Измаил? Есть только один способ остаться жить в шатре Авраама — доверять Иисусу Христу во спасение. Другого пути не существует.

Договор между Авраамом и Авимелехом
(Бытие 21:22−34)

В этом отрывке мы снова встречаемся с Авимелехом. В прошлый раз, когда пересеклись их пути с Авраамом, последний, несомненно, оставил неизгладимый след в его памяти, поэтому теперь он решил заключить союз с патриархом. Он, безусловно, понимал, что Авраам очень силен, его неплохо иметь своим союзником. Но Авраам соглашается заключить договор только при одном условии: он хотел получить назад свой колодец с водой, который отобрали у него люди Авимелеха.

21:22−23 И было в то время, Авимелех с Фихолом, военачальником своим, сказал Аврааму: «С тобою Бог во всем, что ты ни делаешь; и теперь поклянись мне здесь Богом, что ты не обидишь ни меня, ни наследника моего, ни потомка моего; и как я хорошо поступал с тобою, так и ты будешь поступать со мною и землею, в которой ты гостишь».

Авимелех, главное действующее лицо одного из отрывков двадцатой главы Бытия, разыскал Авраама для того, чтобы заключить с ним союз. Он хорошо продумал разговор с патриархом. Во-первых, он взял с собой своего военачальника: присутствие Фихола должно было показать, что при случае Авимелех может представлять военную угрозу для Авраама. Во-вторых, Авимелех напомнил патриарху, что тот «гостит» на этой земле, и тем самым намекнул на его более низкое социальное положение. Авраам должен был понять, что Авимелех здесь царь и что сам царь выступает с инициативой заключения договора с человеком более низкого социального ранга. Все эти детали дают нам понять, что Авимелех пытался заключить договор, на основании которого он был бы сюзереном, а Авраам — вассалом. Он хотел подчинить себе Авраама.

Авимелех знал, что Авраам очень силен, поэтому боялся, что в будущем он может поменяться с Авраамом местами. Это очевидно из того, что он особенно упоминает о «наследнике» и «потомке». Эти два еврейских слова только три раза встречаются в Писании и каждый раз вместе (Иов 18:19; Ис 14:22). Они представляют собой пример хендиадиса, употребленного ради большей выразительности. Кроме того, эти слова представляют собой аллитерацию (их начальные слоги совпадают), что делает слова Авимелеха еще более выразительными.

Авимелех требует, чтобы Авраам поклялся «здесь». Это наречие особенно важно в данном контексте, поскольку действие происходило в месте, в последствии названном Вирсавией в честь именно этого события.

21:24−25 И сказал Авраам: «Я поклянусь». Но Авраам упрекал Авимелеха за колодец с водою, который захватили рабы Авимелеховы.

Авраам на предложение Авимелеха отвечает коротко: «Я поклянусь», но весьма решительно. Он употребляет личное местоимение «я», что в еврейском языке совершенно необязательно, поскольку глагол и так имеет форму первого лица единственного числа. Другими словами, он делает особый упор на слове «я». Все же Авраам выдвигает одно условие: он отстаивает свое право на воду, право чрезвычайно важное. Он обвиняет людей Авимелеха в том, что они «захватили» его колодец и не дают ему им пользоваться. Этот глагол может означать также «украсть» или «отобрать силой чужую собственность» (Иов 20:19; Мих 2:2). Решить этот спорный вопрос было очень важно: для полукочевника Авраама иметь доступ к воде было жизненно важно, особенно в Вирсавии, где ее было очень мало. Тот факт, что эта проблема в будущем снова обострилась, доказывает истинность данного утверждения (см. Быт 26:15).

21:26 Авимелех же сказал: «Не знаю, кто это сделал, и ты не сказал мне; я даже и не слыхал о том доныне».

Авимелех не хочет ничего слышать о претензиях Авраама. Он отрицает свою причастность к этому делу. В этом вопросе он непреклонен. Он трижды разными словами повторяет, что не имеет к узурпации колодца никакого отношения. При этом он употребляет выражение «даже и», которое в еврейском языке имеет противительное значение: им Авимелех особенно подчеркивает, что он невиновен.

21:27−30 И взял Авраам мелкого и крупного скота и дал Авимелеху, и они оба заключили договор. И отделил Авраам семь овечек. Авимелех же сказал Аврааму: «На что здесь сии семь овечек, которых ты отделил?» Он ответил: «Семь овечек этих возьми от руки моей, чтобы они были мне свидетельством, что я выкопал этот колодец».

В Бытии 20:14 сказано, что Авимелех дал Аврааму овец, другого крупного рогатого скота и рабов в качестве компенсации за то, что он забрал себе Сарру. Теперь же Авраам делает практически то же самое: он дает Авимелеху «мелкого и крупного скота», но для того, чтобы совершить церемонию заключения договора. В древности на Ближнем Востоке существовал обычай делать подарки во время проведения этого ритуала (см. 3Цар 15:19). Обратите внимание на то, что Авраам не подарил герарскому царю рабов: как замечает Сарна, «патриарх не участвует в подобной работорговле».

Некоторые комментаторы считают, что Авраам отделил семь овец для того, чтобы заключить еще один договор, а не для того, чтобы подтвердить тот, о котором говорилось в стихе 27. Другими словами, они утверждают, что в стихах 28−30 содержится еще одна клятва, никак не связанная с предыдущей. Современные толкователи приходят к выводу, что это повествование было составлено из двух источников, объединенных в один текст жившим позже редактором. Но я все же разделяю точку зрения Спейсера, который говорит, что «делить этот текст нет никакой необходимости. В том виде, в котором он у нас имеется, есть логика в повествовании». Автор упоминает о семи овцах как об одном из условий соглашения — он просто детально описывает именно это условие. Такой вывод подтверждается еще и тем, что все это действо названо «свидетельством», поскольку практически во всех древних ближневосточных договорах, имеющихся в нашем распоряжении, есть упоминание о свидетельстве. Неотъемлемой часть договора между Авраамом и Авимелехом стало закрепление за Авраамом права на колодец в Вирсавии.

21:31−32 Потому и назвал он это место Вирсавия, ибо тут оба они клялись и заключили договор в Вирсавии. И встал Авимелех, и Фихол, военачальник его, и возвратились в землю филистимскую.

В еврейском оригинале названо две возможных причины, по которым «Вирсавия» получила свое название. Во-первых, буквально Вирсавия означает «колодец клятвы», то есть это место было названо таким образом в честь клятв, произнесенных Авимелехом и Авраамом при заключении договора. Однако название «Вирсавия» может также означать и «колодец семи». Если первоначально имелось в виду именно это значение, значит, такое название было дано в память о семи овцах, которые Авраам подарил Авимелеху в качестве свидетельства заключенного договора.

Археолог Й. Ахарони во время раскопок 1960−1970 годов в Вирсавии нашел глубокий колодец и решил, что именно об этом колодце шла речь в нашем отрывке. На первый взгляд, его вывод звучит весьма привлекательно, однако сами ученые признают, что колодец не старше самой Вирсавии, которая была построена не раньше двенадцатого века до н. э. Ахарони считает, что «патриархи оставили свой след в различных поселениях Эрец-Израэль именно в период существования Вирсавии». Таким образом Ахарони, чтобы связать открытый им колодец с жизнедеятельностью патриархов, изменяет традиционную датировку их жизни и переносит ее почти на 600 лет. Но если говорить откровенно, нет никакой необходимости связывать какой-то колодец, использовавшийся в Вирсавии в эпоху железного века, с жизнью Авраама.

Долгое время считалось, что фраза о том, что Авимелех возвратился в землю «филистимскую», представляет собой анахронизм. Народы моря, одним из которых были филистимляне, не расселялись в большом количестве в прибрежных равнинах Ханаана вплоть до тринадцатого века до н. э. Традиционно считается, что патриархи жили намного раньше. Использование в этом тексте выражения «земля филистимская» можно объяснить двумя разными способами. Первый из них звучит так: Моисей пишет историю человечества для своих современников, а к тому времени филистимляне уже прочно закрепились в Ханаане (см. Исх 13:17). Или, возможно, первая волна эмиграции коренных жителей побережья Эгейского моря в Герар имела место намного раньше, чем принято считать, поэтому Моисей называет землю, где поселился этот пришлый народ, филистимской.

21:33−34 И посадил [Авраам] при Вирсавии рощу. И призвал там имя Яхве, Бога вечного. И жил Авраам в земле филистимской как странник многие дни.

Авимелех и Фихол вернулись назад в Герар, а Авраам остался в Вирсавии. В память о заключенном договоре он посадил деревья. Его действие ни в коей мере не означает, что он поклонялся Богу при помощи деревьев или что дерево было для него олицетворением Бога. Его Богом был «Бог вечный», Бог запредельный. В его религиозном мировоззрении не было места пантеизму. В поклонении Авраам призывает имя Яхве (см. Быт 16:13). Возможно, он хотел, чтобы Бог одобрил тот договор, который только что был заключен.

Практические выводы

За все историю христианства существовало немало сект, приверженцы которых утверждали, что верующему человеку не надо иметь ничего общего с неверующим миром, что христиане не должны вступать в какие бы то ни было контакты, а тем более заключать договоры, с язычниками. Однако в этом рассказе Авраам заключает соглашение с языческим царем Герара, а автор не высказывает никаких критических замечаний по этому поводу. Главное, что от него требовалось, — поступать открыто и честно. Он, как верующий, не должен был нарушать своего слова. В двадцатой главе Бытия Авраам поступил с Авимелехом совсем иначе. Теперь же он призывает в свидетели заключенного договора Яхве, Бога вечно царствующего.

Так же должны поступать и современные христиане. Берем ли мы деньги в долг, пользуемся ли чужим имуществом, совершаем ли какие-либо сделки, мы должны поступать честно. Генерал Чарльз Гордон как-то написал своей сестре: «Если ты говоришь правду, ты обретаешь бесконечную силу в помощь себе, а если нет — бесконечную силу обретают твои враги. Дети царя не должны обманывать, так как у них есть могущественный Защитник-ревнитель. Когда мы лжем, мы тем самым обращаемся к другим богам, например к Ваалу, полагаемся на другого, не нашего, бога. На какое-то время нам может показаться, что мы обманули человека, но Бога-то обмануть нельзя! Поэтому лгать — просто по-мирски глупо... Будь же честной во всем. Это будет твоим посохом, на который ты всегда сможешь опереться в жизненных перипетиях».

Иисус сказал, что Он «путь, истина и жизнь» (Ин 14:6). Если мы следуем за Тем, кто есть истина, значит, мы сами должны быть правдивыми и честными.