на конницу его надеется, на войско колесничное —
так-де оно велико! —
и на всадников, которые силою своею славятся,
а на Святого Бога Израилева не смотрит,
ГОСПОДА не ищет.
Но Он мудр! Он бедствие наведет
и слов Своих не отменит,
встанет против нечестивого народа,[1]
против тех, кто пособничает злодеям.
Смертны египтяне, ведь они люди, а не Бог,
лошади их — животные,[2] а не духи.
Стоит ГОСПОДУ протянуть руку,
и тот, кто помогал, сам споткнется,
и тот, кому помогали, тоже падет —
сгинут оба разом.
Вот что сказал мне ГОСПОДЬ:
«Как лев, молодой лев,
который рычит над добычей,
пусть и много пастухов вокруг соберется,
не дрогнет от криков их и от толпы не оробеет,
так и ГОСПОДЬ Воинств выйдет сражаться,
сойдет на гору Сион, на высоты ее.
Как птица парящая за птенцами смотрит,
так и ГОСПОДЬ Воинств укроет Иерусалим:
Он заслонит и спасет его,
пощадит[3] и избавит.
Поразит Ассирию меч, но не меч смертного,
погубит ее меч, но не по воле человека —
побежит она от меча,
станут юноши ее людьми подневольными.
Падут твердыни ее в страхе,
вожди ее в смятении бросят знамя свое»,[4] —
таково слово ГОСПОДА.
Огонь жертвенника Его — на Сионе,
горнило — в Иерусалиме.
