Пойте же в тот День
о винограднике заветном!
Я, ГОСПОДЬ, его стерегу,
постоянно поливаю
и, чтобы никто не коснулся его,
день и ночь охраняю.
Не гневаюсь Я.
Но, если зарастет он терном и колючками,
войной на виноградник Мой пойду,[3]
дотла сожгу.
Потому пусть укроются под Моей защитой,
мир со Мной заключат,
непременно мир заключат со Мною.
Наступит день — пустит корни Иаков,
расцветет, распустится Израиль,
плодами своими весь мир наполнит.
Так ли разил Бог Израиль,
как поразил разивших его?
Так ли убивали израильтян,
как убивали убивавших их?
Ты боролся с ними,
отмеряя мерою их изгнание;[4]
сдул Он их вихрем могучим —
смёл, как пыль, в день,
когда буря пришла с востока.
Вот как будет заглажена вина Иакова,
и вот каковы будут плоды его,
если откажется он от греха:
сокрушит он камни жертвенников,
сотрет их, как известь,
не оставит ни рощ, Ашере посвященных,[5]
ни жертвенников для воскурений богам ложным.
Опустел укрепленный город,
позабыты жилища его,
заброшены, как степи.
Телята там пасутся,
лежат на земле,
листву на кустах ощипывают.[6]
Когда оголенные ветви высыхают,
их обламывают,
и женщины уносят их на растопку;
народ сей безрассуден,
не сжалится над ним Творец,
не помилует его Создатель.
