Вавилона дочь, с высот своих! [1]
Спустись на землю и в пыли сиди,
ведь твоего престола больше нет!
Не назовут уже тебя, халдеев дочь,
красавицей, изысканно одетой!
Берись за жернова — муку мели,
сбрось покрывало, подбери подол —
и через реки, голоногой, вброд иди.
Откроется всем нагота твоя,
и срам твой оголится.
Я отомщу — не воспротивится никто!»[2]
Святой Бог Израилев — Избавитель наш,
ГОСПОДЬ Воинств — имя Его.
«Сиди в безмолвии, во тьме сокройся, дочь халдеев,
владычицей царей тебя уже не назовут!
Прогневался Я на народ Мой,
удел Свой собственный Я разорил,
в руки твои предал виновных —
не была ты к ним милостива,
даже на старца налагала тяжкую ношу.
Говорила: „Владычество мое вечно“, —
и не задумывалась о том, что будет в конце,
об этом и не помышляла.
Слушай же теперь, изнеженная:
ты сидишь беззаботно,
говоришь себе самой:[3]
„Нет мне в мире подобной!
Никогда не останусь вдовою,
не узнаю, каково это — терять детей“.
Обе беды нагрянут к тебе разом, в один день —
вдовство и потеря детей —
сполна придется тебе их изведать,
сколь ни сильна ты в своем чародействе,
сколь ни владеешь ты волшебством.
Уповала ты на свое злодейство,
приговаривала: „Никто меня не видит“.
Сбило тебя с пути твое многознание,
сама себе говорила ты:
„Нет мне в мире подобной!“
Нагрянет беда — не помогут тебе чародейства;[4]
несчастье придет — не сможешь его отвратить,
погибель настигнет, неведомая прежде.
Так давай займись волхвованием
и всеми своими чародействами,
в которых ты с юности преуспевала,
глядишь, помогут они тебе,
может, кого и напугаешь?
Утомилась ты, собирая частые советы, —
так пусть теперь выступят звездочеты,
пусть спасут тебя предсказатели,
предрекающие твою судьбу по новой луне.
Но они, как солома, в огне сгорели,
не спасли даже самих себя от пламени,
не осталось от них ни углей, чтобы согреться,
ни огня, чтобы перед ним посидеть.
Вот что сталось с теми, с кем ты делила труды,
с кем вела дела от самой своей юности, —
разбрелись все в разные стороны,
и некому больше спасти тебя».
