город, где некогда лагерь Давида стоял![2]
Год за годом проводишь ты в празднествах!
«Но наведу Я беду на Ариэль,
плачем наполнится он и рыданием;
будет Иерусалим жертвенником Моим.[3]
Разобью Свой лагерь вокруг тебя,
обступлю тебя башнями,
буду вести осадные работы».
Взмолишься тогда, униженный,
на землю поверженный;
глотая пыль, станешь шептать невнятицу.
Из самой гортани сквозь пыль
будет пробиваться шепот твой,
словно голос призрака, из-под земли идущий.
Несметное множество врагов твоих
станет, как пыль,
как мякину развеивает ветер,
так исчезнут полчища притеснителей твоих.
В сей же час, во мгновение ока
Сам ГОСПОДЬ Воинств посетит тебя:
и будет при явлении Его
гром, землетрясение и шум великий,
буря, вихрь и пламя огня пожирающего.
И всё множество народов чужих,
воюющих с Ариэлем,
идущих приступом на укрепления его
и ведущих против него осаду, —
исчезнет, как сон,
сгинет, словно видение ночное.
Участь голодного
ждет врагов твоих, Ариэль:
видит он во сне, будто ест,
а просыпается — желудок его пуст;
равно и жаждущий может видеть во сне,
будто пьет,
а просыпается истомленным,
с горлом, пересохшим от жажды, —
так будет и со множеством этих племен,
воюющих против горы Сион.
Дивитесь, изумляйтесь тому, что происходит.
Да ослепнет ваш взор и да потемнеют очи.
Пьянейте, но не от вина,
шатайтесь, но не от браги —
навел ГОСПОДЬ на вас глубокую сонливость:
сомкнул ваши очи, пророки,
накрыл ваши головы, провидцы.
И сказал Владыка Господь:
«Поскольку на словах только
стремится ко Мне народ этот,
языком лишь своим чтит Меня,
а сердцем от Меня далек,
и их поклонение[5]
на человеческих заповедях основано,[6]
потому Я вновь сотворю с народом этим
неслыханное, непостижимое:
пропадет мудрость их мудрецов,
и померкнет разум самых разумных».
Горе тому, кто в глубине души затаился,
чтобы скрыть от ГОСПОДА замысел свой —
во мраке норовит дела свои творить,
приговаривая: «Да кто увидит? Да кто узнает?»
Перевернули вы всё вверх дном!
Равна ли глина гончару?
Скажет ли изделие о мастере, его сотворившем:
«Не он меня сделал»?
Скажет ли произведение о ваятеле:
«Да что он понимает»?
Еще чуть-чуть — и гордый Ливан
станет заброшенным садом,
а некогда презренный сад[7] лесу ливанскому уподобится.
В тот день глухие услышат слова из свитка,
прозреют слепые от тьмы и мрака.
Угнетенные будут черпать в ГОСПОДЕ
радость непреходящую,
обездоленные возликуют о Святом Боге Израиля,
потому что угнетавший их сгинет
и глумившегося не станет,
исчезнут все, кто зло замышляет,
кто ловит человека на слове,
а на суде[8] жалобу его извращает коварно,
обманом лишая прав невиновного.
Тот говорит, Кто искупил Авраама:
«Не будет более стыдиться Иаков,
отныне не краснеть[9] ему!
Когда они увидят детей своих,
которых Я дам им,[10]
они будут свято чтить имя Мое,
свято чтить Святого Бога Иакова,
благоговеть перед Богом Израиля.
Умы колеблющиеся[11] обретут мудрость Божью,
и тот, кто прежде роптал, научится послушанию».
