Как южный вихрь налетает,[3]
так и враг[4] приходит из пустыни,
из земли страшной.
Явлено мне грозное видение:
предает предатель, губит губитель!
«Поднимайся, Элам,
осаждай, Мидия!
Положу Я конец стенаниям их жертв ».
Потому боль нестерпимая охватила чрево мое,
муки меня объяли,
подобные родовым схваткам:
скрутило меня — ничего не слышу,
страшно мне — не вижу ничего. [5]
Сердце трепещет, от ужаса дрожу,
прежде столь желанные сумерки
нагоняют страх.
Столы накрывают,
ковры расстилают,
пируют и пьют…
Но вдруг клич раздается:
«Вставайте же, князья,
к бою щиты приготовьте!»[6]
И вот что сказал мне Владыка Господь:
«Поставь дозорного,
пусть возвестит о том, что увидит.
Когда заметит конных,
что скачут попарно,[7]
наездников на верблюдах и на ослах —
пусть внимательно прислушается,
весьма чутко!»
И вот прокричал дозорный:[8]
«Господин, целый день стою я на страже
и всю ночь в дозоре!
Вижу, попарно едут на лошадях!»
Затем провозгласил:
«Пал, пал Вавилон!
Сокрушены все идолы его
и на землю повержены ».
О народ мой,
на гумне обмолоченный и обвеянный!
Что услышал я от ГОСПОДА Воинств,
Бога Израиля, то тебе и возвещаю.
Кричат мне с Сеира:
«Стражник, скоро ли утро настанет?
Стражник, скоро ли утро наступит?»[10]
Отвечает стражник:
«Утро близится, но следом идет ночь.[11]
Если захотите еще спросить —
приходите, спрашивайте».
В аравийском лесу ночевать вам придется,
караваны деданские!
А вы, кто живет на земле Темы,
жаждущему подайте воды,
голодного хлебом встречайте —
ведь они от меча бежали,
от меча обнаженного и лука натянутого,
от жестокой битвы.
